Милаха

Она же, несмотря на несомненную дикую ревность, находила в себе силы общаться со мной, да ещё и так тонко и ловко, что я даже видела в этом какую-то ценность для себя? Ценность? Хм… Пожалуй. Но вместе с этим, после каждой встречи я всё больше и больше сомневалась и в себе, и в Денисе, и в наших с ним отношениях.

Многоходовочка от пани Боярской? Легко.

Но ведь и я встретилась с ней не просто так, и не стоило забывать об этом, поддаваясь на провокации, да? Отодвинула опустевшую чашку в сторону, постаралась придать голосу загадочности:

– Представляешь, в четверг встретила на рынке Филиппова…

Боярская, демонстрируя вежливый интерес, приподняла бровь, но на меня даже не глянула.

– И знаешь, что он выдал? Что мне нужны витаминчики! Представляешь? И всучил целый пакет всяких там орешков и зелени.

– И?

– Ну… По-моему, он намекал на беременность, о которой ты сказала тогда Камару. Помнишь?

Она помолчала и наконец, вздохнула:

– Это либо паранойя, Люд, либо звёздная болезнь.

Ты уж извини, но нахрен твоя беременность никому не сдалась бы, даже настоящая. А я тогда, чтобы ты понимала, просто отшивала Камара, брякнула первое, что на ум пришло.

Я растерялась.

– Но… ты же сама сказала – интересно, где это всплывёт?

– Угу… И добавила: если всплывёт вообще.

– Да, но Зойка тоже намекала на это Денису, и даже контрактом перед носом махала!

Ольга подняла на меня взгляд и сменила позу, подавшись немного вперёд:

– А вот это уже интереснее.

Особенно порядок подачи информации.

– В смысле?

– Ну, Камар сказал Филиппову, а тот Панину, или Камар сказал Панину, а тот Филлипову? Просекаешь о чём я?

А у меня внутри всё сжалось.

– А причём тут Панин вообще? Это же Зойка…

– Ой, да брось! Неужели ты думаешь, что Филиппов станет говорить об этом с Зойкой? С какой стати? Они что – подружки, чтобы сплетничать на завалинке? Камар, учитывая, что он теперь залётный фраер в наших краях, тем более к Зойке не сунулся бы.

Нет. Об этом ей мог сказать только сам Панин. И вот тут… – она поставила чашечку и, промокнув салфеткой губы, задумалась. – И вот тут возникает вопрос: а нахрена этот некто – и заметь, уже даже не столь важно кто именно! – вообще сказал о твоей мифической беременности Панину? В чём ценность этой информации для него?

– И… в чём?

– А я не знаю! – всплеснув руками, воскликнула Ольга.