Милаха

Как он мне? Да блин, хороший вопрос! Как… Как клеймо на лбу, вот как!

Если честно, я не ждала его этим вечером, потому что понимала – будет оправдывать своё «возвращение из командировки», изображая папашку. Как минимум пару дней. Но он заявился вдруг часов в двенадцать ночи. Зажал меня прямо в углу коридора, трахнул и тут же свалил.

С одной стороны это было охрененно классно – такой ураган эмоций, напор, страсть, ради которой он выкроил эти грёбанные пять минут… А с другой – пустота какая-то. Ощущение, что я леденец с прилавка спёрла.

На следующий день Ленка вернула мне каталог и сказала что «папаша» запретил ей мотаться на тренировки в Олимп. Ну что ж, ожидаемо. Если не сработали мои увещевания, то папашкин авторитет подействовал наверняка.

Ленка возмущалась его вмешательством в её жизнь, а я молчала.

А ещё, прошлой ночью я неожиданно остро поняла, какого масштаба будет мандец, если наша с ним связь вдруг вскроется.

***

В среду были тесты по специальности, а я, как назло, проспала. Мчалась в технарь, как угорелая, заставляя Макса нарушать правила – все эти сплошные линии, мигающие жёлтые и прочую хрень. Подлетели прямо ко входу в технарь, я выскочила, ломанулась из машины. На полпути Макс меня окликнул – сумку-то я оставила на заднем сиденье! Вернулась, а он в это время, уже двинул ко мне навстречу.

– Макс, блин, что б я без тебя делала!

Приобняла его на радостях, помахали друг другу ручкой и разбежались.

А возле входа в технарь меня поджидала Машкова.

– Я думала, у тебя реально принцип – не садиться в тачку к случайным парням, а ты Кобыркова просто ссучилась. Вообще никакой, да? Даром не сдался? – зло цедила она. – А прямо сказать, что сама хочешь с ним закрутить, нельзя было?

– С кем, Лен? С Максом что ли?

– С Максом, с Хренаксом, с Хераксом – вообще не суть, Кобыркова! Просто факт, что меня отговаривала, его чморила, а сама…

– Лен, да о чём ты вообще…

– Да пошла ты! – бросила она, и, уже заходя в технарь добавила: – То-то я последнее время чувствую, что какая-то ты не такая стала, а ты просто… – ядовито усмехнулась, глядя мне прямо в глаза: – Ссучилась, короче.

И перестала меня замечать. Это было больнее, чем зависть на появление меня в рекламе.