Милаха

Максим просыпался медленно, но оказался на удивление в норме, видно для него вчерашняя доза не оказалась убойной, хотя бутылочку Нарзана принял от меня с благодарностью. Сидели в машине, молча пили минералку. И надо было действовать. На правах хозяйки, так сказать.

– Что, не получилось вчера тачку поймать?

– Ну… Вроде того.

– Да врёшь ты всё, – вздохнула я, прикладываясь виском к окну. – Меня караулил? Чтобы не попёрлась никуда больше, да?

Не ответил. Понятно.

– Спасибо, Макс. И это… Извини, а?

Он неопределённо мотнул головой:

– Да всё нормально, Люд.

Бывает.

– Угу, бывает… Не знаю у кого как, а со мной такое впервые. Серьёзно! – глянула на него, но тут же стыдливо отвела взгляд. – Не знаю, с чего меня накрыло… Может, тренируюсь много? Иногда, знаешь, даже заснуть не могу – мышцы не расслабляются.

Максим смотрел в лобовое стекло и, попивая минералочку, легонько кивал мне в ответ.

– А ещё конференция эта в мае. Волнуюсь – Москва всё-таки! Всё один к одному как-то…"

"Он кивал и смотрел в окно.

Я тоже посмотрела: небо было синее-синее, и по нему пышными клочьями ползли низкие облака. Солнце то пряталось, то выскакивало вновь, и тогда стены белокаменки буквально сияли. Почти середина апреля уже. Твою мать, а я ведь этой весной так ни разу и не выбралась на утреннюю пробежку! А март? Он вообще был в этом году? Почему я не заметила?

– Как думаешь, на Пасху хорошая погода будет?

Максим махом допил минералку и сунул бутылку в карман на двери. Утёр рот, смущённо кашлянул.

– Люд… Короче, это как бы не моё дело… Но я скажу.

То, что там бабы визжали фоном, это вообще ничего не значит. Серьёзно! Тут вариантов уйма: что за бабы, сколько их там, с кем они… Понимаешь? Ты не загоняйся так, потому что даже если их там было на всех… Ну… – почесал в затылке, помолчал, подбирая слова. – Это рыбалка, короче. Ну, как сказать… Это ничего не значит! Вообще. Тем более – где-то там.

А я смотрела на свои коленки и боялась пошевельнуться. Я охренела. Я просто, блин, мечтала провалиться сквозь землю.

Я вообще не помнила чтобы говорила ему это! Хотя… Не просто же так я рыдала у него на груди, правда?

Он глянул на меня, неловко поелозил.

– И ты это… Мне кажется, коньяк это не твоё. Ну как-то… Жестковато он тебя накрывает. Очень. Как-нибудь можешь облажаться по-крупному.

Я вздохнула:

– Да уж куда крупнее…

– Не, ну так-то всё нормально, просто при Бате лучше не бухай.

Я откинула голову назад, зажмурилась.

– Блин, Макс, извини… Мне так стыдно, капец.