Милаха

Или, скажем так – понтовая, как и они. На одной волне. Не спеша подошла к скамейке.

– Сначала хоть покажи, а то может, и правда, лучше, чем курево?

Что, блин? Что она несёт? Но пацаны заржали. Мелкие, нелепые. Стоят из себя крутых, а сами – дети детьми. Придурки.

– Не серьёзно, парни, есть чё курить? Уши пухнут, капец.

Они переглянулись, и один из них полез в карман:

– Да без базара, для хорошей тёлочки не жалко…

Но не успел вынуть пачку, как Ленка сграбастала её и тут же перекрутила, словно тряпку отжала.

– Будешь курить, писька не вырастет, понял? А если и вырастет, то стоять не будет! – бросила ему в лицо Ленка и тут же ловко увернулась от пинка. Треснула его в ответ сумкой по спине.

Я охренела, и видя, как оставшиеся пацаны соскочили со скамейки и бросились в свару, и тоже кинулась Ленке на помощь."

"А мелкота-то эта, несмотря на возраст, была злобная. Отчаянно злобная, как шавки какие-то или вороньё.

Их спугнул резкий свист и строгий окрик. Пацаны, не рискуя связываться со взрослым мужиком, отступили. Я обернулась. Бляха-муха, Макс, а вот сегодня ты очень даже кстати!

Он погнал их ещё немного, а когда вернулся, Ленка уже успела пригладить волосы. Ломливо сунула руки в карманы, хихикнула:

– Привет! Опять следишь?

– Э… Нет, просто мимо ехал.

– Ну-ну, – стрельнула она глазками. – И куда ехал?

– Ну… по делам.

– Мм… Подвезёшь?

Молча – ну как молча, молчали я и Макс, а Ленка без умолка болтала, – дошли до машины, и когда Машкова уже собралась залезать на переднее сиденье, я дёрнула её за локоть, оттаскивая в сторону. Макс напрягся, настороженно застыл. Заметив это, я предупреждающе вскинула навстречу ему руку:

– Подожди!

Получилось, пожалуй, слишком командно, но в данной ситуации, это не выглядело ни странным, ни подозрительным.

– Лена, блин… Что это было? Нахера?!

– Ой, да брось ты, подумаешь!

– Что – подумаешь?! Как это вообще понимать? Зачем?

Ленка вдруг посерьёзнела, глянула на меня с вызовом.

– А ты видела, сколько им лет? Они сидят средь бела дня на скамейке и курят, а вокруг люди ходят и всем посрать, на то, что это – дети! Ни одна скотина даже замечание не сделала!

– Лен… – я растерялась.