Место под солнцем

Страшно, если ты с ней останешься наедине, даже на улице.

— Спасибо, что пришел, — сказала Катя как можно спокойней и холодней. Он ничего не ответил. Жанночка взяла трубку моментально.

— Ну что? Она явилась?

— Нет. Я пытаюсь ее разыскать.

— Как? Ты же ничего не знаешь про нее! Где ты? Приезжай домой. У нас Маргоша, и твоя мама звонила, что приедет попозже, к вечеру, помогать мне со стряпней. Слушай, приходили придурки с телевидения. Помнишь, тот, с молодежного канала, с хвостиком? Прямо в дверь позвонил, представляешь? И оператор у него за спиной стоял.

Главное, сказал, гаденыш, что сосед из сороковой квартиры. Я открыла. Думала, если не сумею выгнать, вызову милицию.

— Выгнала?

— А как же! С лестницы спустила!

— Молодец. Ты что-нибудь успела рассказать Маргоше?

— Нет еще.

— Ничего не рассказывай. Вообще никому ничего.

— Почему? — удивилась Жанночка.

— Чем меньше знает народу, тем лучше. Ты обещаешь?

— Обещаю, — Жанночка, тяжело вздохнула, — а ты сейчас… — Я у Паши Дубровина. Только вслух не повторяй, пожалуйста.

Вернусь часам к пяти. Маме и Маргоше скажи, что не знаешь, куда я поехала. Вернусь — расскажу. Все, целую.

Катя положила трубку и услышала, как гудит кофемолка на кухне.

""Глеб еще не похоронен, а я уже здесь. Паша Дубровин сейчас сварит мой любимый кофе. С гвоздикой. Он даже это помнит. Он знает обо мне почти все. Каждую мелочь, каждую привычку. В прихожей стоят новенькие тапочки моего размера. Как там, в «Гамлете»? «…И башмаков не износив, в которых шла за гробом…»

Господи, какая ерунда лезет в голову! Я вляпалась в гадкую, темную историю.

Мне страшно. Одна я не справлюсь. Кроме Паши Дубровина, мне не с кем даже посоветоваться. Мама с папой запаникуют, папа станет трезвонить знакомым из МВД и прокуратуры. Суеты будет много, а опасность останется. Господи, сделай так, чтобы с этой дурехой Светой Петровой ничего не случилось! Однако почему я так уверена, что звонила именно она?""

— Почему ты так уверена, что тебя шантажировала именно эта женщина? — спросил Паша, входя в комнату с подносом.

Катя вздрогнула. Он как будто прочитал ее мысли, да еще через стенку. Нет, просто он думал о том же, пока варил кофе. Значит, Жанночка ему все не так бестолково изложила. Суть он понял.

— Я не совсем уверена, — призналась Катя, — просто нет пока других кандидатур. И потом — «сушеная Жизель»… Так меня за всю жизнь называл только один человек. Давно, в юности. Пока я ждала на лавочке, вспомнила кто. Света Петрова.