Место под солнцем

Она к убийству не имеет отношения? Получается, ее подставили?

Кому-то надо, чтобы все выглядело как любовная драма. Кто-то хочет, чтобы казалось, будто дело в любви и ненависти, а не в чем-то ином… Получается, я сейчас жду человека, который знает, кто убил Глеба?""

Катя закурила и взглянула на часы. Пять минут второго. Если телефонная шептунья сказала правду, она вряд ли бы опоздала. Ей нужны деньги. Три тысячи долларов — сумма немаленькая.

И тут Катю словно током шарахнуло. Она побежала по бульвару к машине, на бегу вспомнила, что оставила дома свой радиотелефон.

В двух коммерческих киосках телефонных жетонов не оказалось. Катя выгребла содержимое карманов. Гора мелочи, ни одного жетона. Они продаются в метро, но до «Арбатской» далековато, до «Пушкинской» еще дальше. А позвонить надо срочно.

Стоя у таксофона, она перебирала монетки на ладони. И вдруг чья-то рука протянула ей маленький темно-коричневый кружок.

— Большое спасибо. — Катя вскинула глаза и побледнела:

— Ты?! Что ты здесь делаешь?

* * *

Корреспондент молодежной телевизионной программы «Чумовой стоп-кадр» Артем Сиволап сидел на поломанных детских качелях в глубине двора на Мещанской улице и неотрывно глядел на дверь подъезда. Одет он был просто и строго — темно-синие джинсы, вишневый свитер, темно-синяя замшевая куртка. Ничего яркого, вызывающего. Вместо обычного фальшивого бриллианта в ухе тускло посверкивало маленькое серебряное колечко.

Оператор Игорь Корнеев, невысокий коренастый мужчина лет сорока, нервно расхаживал взад-вперед, сгорбившись и спрятав руки в карманы черного плаща. Они с Сиволапом опять поругались.

После вчерашнего скандала с отцом убитого казинщика Игорь долго отказывался ехать на Мещанскую, к дому убитого, и вообще участвовать «в этом дерьме». На него подействовал не столько сам скандал, сколько подробности гибели принцессы Дианы, которые в последнее время мусолили все средства массовой информации.

— А при чем здесь Диана? — недоуменно спросил Артем.

— При том, что за ней гонялись сволочи вроде нас с тобой и она погибла. Если ты не понимаешь, объяснять не собираюсь. И стеречь балерину Орлову у подъезда тоже не собираюсь. Есть, в конце концов, такая старомодная и смешная вещь, как журналистская этика.