Марат. Любить вопреки

Обнимает, водит ноготками по голой спине. Толкаюсь вниз ее живота стояком, под нашим весом жалобно скрипит раковина.

Щелчок моих пальцев на застежке. Секунда, и ее лифчик улетает к остальной одежде. Пытается прикрыться. Возвращаю ее руки к себе за спину и прижимаюсь голым торсом к груди. Торчащие соски трутся о мою кожу. Склоняюсь и втягиваю в рот темную горошинку.

— Мамочки, — пищит Аврора, впиваясь ногтями мне между лопаток. Со стоном посасываю сосок вместе с частью груди. Кожа вокруг розовеет.

— Детка, я же кончу сейчас. Аккуратнее, — выдыхаю ей в губы. — Хочу тебя безумно.

Нетерпеливо расстегиваю ей брючки, присаживаюсь, стягиваю вниз, любуясь мокрым пятнышком на трусиках. Прижимаюсь к нему губами, давлю языком. Аврора приподнимается на носочках и тихо стонет. Глажу бедра ладонями, продолжая ласкать свою девочку через трусики.

Поднимаюсь. У нее глаза блестят, щеки пунцовые, губы припухли. Сглатывает и приоткрывает рот, стараясь втянуть в легкие как можно больше кислорода. А для меня его не осталось.

Красивая, избалованная и настолько моя, что от одного прикосновения к этой девчонке начинает трясти. От запаха ее кожи сводит живот. Мои эмоции пугают неискушенную девочку.

Резко дернув ремень на джинсах, справляюсь с ним, с ширинкой, и снимаю штаны, оставаясь в черных боксерах. Ро машинально роняет взгляд на мой стояк. Ее зрачки расширяются. Кажется, она только сейчас до конца поняла, во что ввязалась и что обратной дороги уже нет.

Наклоняюсь, достаю из заднего кармана штанов мобильник.

— Не-е-ет, — хнычет она.

— Да, малыш. Это наша с тобой первая фотосессия. Ты сейчас нереальная. Я хочу это запечатлеть. Хочу, чтобы ты точно все запомнила. И иногда, — разворачиваю ее лицом к зеркалу. Вдавливаю попкой в пах, — Ох…черт, — со стоном открываю приложение камеры. — Иногда, когда ты заберешься в кроватку или ванную, откроешь эти самые фотки и вспомнишь, как нам было хорошо.

— А нам было? — хрипло спрашивает она, глядя на наше отражение.