Марат

Полностью дезориентирует в пространстве.

Разве у меня есть выбор? Приказ очевиден. Нужно действовать.

Вокруг очень тихо. Легко вообразить, будто мы только вдвоем. Никаких посторонних людей поблизости. Никакого пристального внимания. Лишь он и я.

Обхватываю толстый ствол ладонью. Накрываю горячую плоть, сжимаю. Подаюсь навстречу, обхватываю обрезанную головку губами. Втягиваю в рот, вбираю, ощущая моментальный отклик. Жесткая пульсация ударяет прямо в язык.

Я закрываю глаза. Вырубаю мозг. Напрочь. Иначе не выжить. Не выстоять, не совладать в поставленной задачей.

Громадный член наливается мощью и силой, оживает под моими ласками. Набрякшие вены набухают еще более угрожающе. Под гладкой упругой кожей твердеет камень.

Я покорно обрабатываю жилистую плоть. Уделяю внимание тяжелым яйцам. Ничего не пропускаю. Делаю все, что нравится моему господину. Послушно исполняю его желания. Вылизываю. Обсасываю. Согреваю. Дразню. Распаляю похоть. Обдаю жарким дыханием. Соблазняю рабской готовностью.

Я вхожу во вкус. Наслаждаюсь его запахом.

Я даже забываю, где именно нахожусь. Перед кем. На краткий миг. А после проваливаюсь в сладкие иллюзии. Отрываюсь от жестокого реального мира.

Это игра. Коварный план. Хитрый ход, который всех вокруг одурачит. Малая жертва. Слабая уступка на пути достижения настоящей цели.

Верно? Пожалуйста. Верно?!

На самом деле, я просто шлюха, отсасывающая своему хозяину на глазах у всей его семьи, при родственниках и знакомых.

Разве Марат сможет нормально относиться ко мне? После всего. После этого.

Взгляды случайных прохожих мужчин распаляли его гнев, собственнические рефлексы били тревогу. Он расспрашивал о прошлом сексуальном опыте. Ревновал даже к другу, к Егору.

А это… это?! Это же хуже. Гораздо хуже. Жутко. Невообразимо.

Замираю. Застываю. Прерываю все свои действия. Отстраняюсь и пробую отступить, прекратить, прервать происходящее, поправить уже непоправимое.

Марат наматывает мои волосы на кулак и толкает головой прямо в свой пах, безжалостно таранит глотку вздыбленным органом, заталкивает его до упора в горло, запихивает так глубоко, что здоровенные яйца упираются в мой подбородок.

Он совершает несколько рывков. Жестких. Размашистых. Отпускает, практически полностью покидает меня, а потом врывается обратно. Вбивается до предела.

Опять. Снова.