Малыш для стервы и холостяка

Признаваться или нет?

Показать слабость и уязвимость или остаться под надежной защитой своей как будто бы незаинтересованности?

Рита зажмурилась.

— Господи, ну конечно не хочу. Я этого боюсь больше всего на свете, — прошептала она. — Боюсь, что ты уедешь, и все.

— Ты можешь уехать со мной, — его дыхание обожгло шею, а от языка, лизнувшего мочку уха, по телу прошла дрожь.

— А ты хочешь? — пролепетала Рита, открывая глаза и впечатываясь с размаху, точно в стену, в его тяжелый, пробирающий до мурашек взгляд.

— Хочу. — Марк говорил тихо, ей на ухо, но припечатывал каждым словом. — Тебя. Хочу. Себе. Хочу. Хочу, чтобы была моя.

Рита задыхалась, не в силах поверить, что все оказалось так просто.

— Я тоже, — невнятно проговорила она, вжимаясь в Марка и какой-то частью сознания понимая, что они все еще в больнице, что вахтерша уже недовольно сверлит их взглядом и что нельзя сейчас так выразить свои чувства, как Рите хотелось бы.

— И у нас, черт возьми, отношения! — почти прорычал Марк, которому, судя по всему, было откровенно плевать и на вахтершу, и на больничные правила.

— Отношения, — рассмеялась Рита и нежно обхватила ладонями его лицо. — Конечно, отношения. — И поцеловала.

Они так упоенно целовались, что не заметили, как по лестнице спустилась девушка в леопардовых лосинах и короткой футболке. На руках она держала недовольного Арсения, который сопел и вырывался.

— Сейчас поищем твоего папочку, где он тут у нас… Мааарк! Мы проснууулись… — ворковала она и тут заметила целующуюся парочку.

Рита и Марк расцепились и, тяжело дыша, посмотрели на нее. Арсений радостно забулькал и потянулся к ним, одновременно коварно пиная крепкой ножкой свою временную няньку.

Та охнула, скривилась, но ничего не сказала.

— Спасибо, Инна, — вежливо сказал Марк, принимая малыша, но тот хитро вывернулся из его рук и переполз к Рите.

— Я Инга.

— Извини, Инга. Это Рита, моя…

— Твоя жена, я поняла, — горько усмехнулась Инга и повела плечами.

— Мы против колец, — вмешалась Рита. — Нам…э-э-э… религия не позволяет.

— Какая религия? — подозрительно уставилась на нее девушка.

— Наша, — пришел ей на помощь Марк. — Наша религия. Вот такая вот она у нас."

"Рита едва сдерживала смех от того, с каким серьезным лицом Марк нес эту ерунду.