Продана Миллиардеру

Его ладонь опускается на мое горло, пальцы медленно, нарочито лениво поглаживают шею, вызывая волну колючих мурашек под кожей.

– Скучаешь по нему? – спрашивает мрачно. – Этот гад подставил твою Машку, обставил все так, будто она провернула кучу дерьма. Ловко сработал. Здесь ничего не попишешь. Обманул Айдарова будто тот последний сопляк. Дамир верил ему. Реально. Да и я не думал, что зануда на такие выверты способен.

– Выходит, Данил пытался меня убить? – роняю пораженно. – Тогда, на стройке. А потом повесил все на Машу?

– Мутная тема, – отвечает отрывисто.

По короткому ответу Волкова стало ясно, что никаких доказательств против Дана нет. Иначе бы Глеб давно вынес ему приговор и привел в исполнение. Однако зацепки есть. Тревожные, неприятные. Вот только я отказываюсь верить в такой расклад.

– Данил бы никогда на это не пошел, – говорю я.

– Он тебя ревновал.

– И что? – невольно кривлюсь. – Ты же и сам не веришь. Темная история. Сначала Маша виновата, теперь Дан. Моих близких людей подставляют по очереди, как будто проверяют, кто лучше подойдет на роль предателя.

– Тебе ничего не угрожает, Лика, – чеканит Волков.

– Ты что, виделся с Данилом? Он сказал мне практически то же самое. Вы обсуждали эту ситуацию вместе?

Пальцы чуть сильнее сжимаются на моем горле. Боли не причиняют, просто рефлекторно надавливают. А уже в следующую секунду Глеб отпускает меня, резко отдергивает руку.

– Мы еще вернемся к этому разговору, – бросает он.

Направляется на выход.

– Ты нашел того, кто виновен?

Мужчина уже толкает дверь, но останавливается на пороге, услышав мой вопрос. Я физически ощущаю напряжение, которое от него исходит.

– Да, – раздается ледяной ответ.

– И где этот человек?

Глеб все-таки оборачивается. Резко очерченный профиль застывает на границе света и тени.

– Его нет.

Короткая фраза. Простая. И пусть никаких деталей мне не сообщают, становится очевидно: виновного реально уже нет. Нигде. Вообще.

Я обнимаю себя руками. Холодно.

Волков возвращается и привлекает меня к себе, сгребает в железных объятиях, сдавливает до боли.

– Только не надо переживать насчет того урода.

– Кто он? – спрашиваю тихо. – Кто?

– Не важно.

– Глеб, я должна знать.

– Зачем? – кривится. – Левый упырь. Рядовая пешка. Это не стоит твоего внимания. Забей. Важно лишь то, что никакая паскуда тебя не тронет.