Переводчик

Олег набросился на жаренную картошку — блюдо, о котором он так долго мечтал…

— Дорогие часы, — сказал отец. — Где такие взял?"

"— Эти мне достались от одного очень важного человека, — сказал Олег. — А твои, которые с подписью Примакова, я разбил. И подарил одному очень хорошему человеку.

— Что за хороший человек? — спросил отец.

— Мой замкомбата. Серебров Александр Иванович. Очень хороший человек!

— А что за важный человек, который подарил тебе эти часы? — спросила мама.

Олег мгновение молчал, а потом все же сказал:

— Он мне их не подарил.

— Ну, кое-что…

— Слышал про ""чеченского Мюллера""?

— Да, конечно, это Абу Мовсаев. Я с ним как-то вел переговоры. Сидел с ним за столом так же как сейчас с тобой. Это было три года назад…

— Значит, знаешь… и как он тебе?

— Если честно, у меня не сложилось мнение, что это умный человек. Скорее всего, он поднялся только за счет своей наглости и жестокости.

— Недаром, — кивнул Олег. — Так это его часы.

Спустя несколько мгновений тишины отец спросил:

— Он их тебе подарил, что ли? Вздор какой-то…

— Нет. Все просто. Я его убил.

Отец улыбнулся:

— Я именно об этом и подумал. Как будто знал, что ты скажешь. Убрали, значит, еще одну чеченскую фигуру… еще одного возможного переговорщика…

— В смысле? — спросил Олег.

— Обыкновенного. Человека, имеющего в республике авторитет такого уровня, при котором можно решать межнациональные вопросы. Пойми — война войной, но при этом никогда нельзя забывать и о переговорах. Если можно было с ними договориться, нечего было и затевать эту войну. Но, уж если наша власть решила вести непримиримую войну, то здесь нужно быть последовательным до конца.

— Носить вещи мертвого человека не хорошо… — сказала мама.

— Это трофей, — сказал Олег.

— Наливай еще, — посоветовал отец.

Выпили третий. Олег объяснил за кого он пьется, поэтому пили молча.

Нартов несколько раз пытался дозвониться до Светы, но на всех номерах трубку никто не брал.

Завалившись на диван, Олег вспомнил про отнятые у милиционеров удостоверения. Достал их из кармана, и стал разглядывать.