Переводчик

Вдруг на миг ему показалось, что действия спецназа сильно смахивают на действия бандитских группировок, рвущих друг у друга кусок пирога, воюющих друг с другом за сферы влияния…

Подошел Романов. Наткнувшись на ствол автомата Нартова, он усмехнулся: Олег становился настоящим разведчиком. Олег единственный из всех отдыхающих подстраховался, при том, что он четко знал, что к нему из темноты идет именно Романов.

Подполковник присел рядом с ним, сказал:

— Немного еще отдохни и потом я тебя проведу к дороге, покажу, где устроим засаду.

— Я понял, — сказал Олег. — Руководство страны это та же мафия, только эта мафия выше всех остальных. И ничего святого…

— Опять понесло? — усмехнулся Романов.

— Чеченский пахан когда-то что-то не поделил с московским паханом и московский пахан решил усмирить чеченского. И банда для этого есть — армия… ведь так, Юрий Борисович?

— Безусловно. Все именно так…

— И все это красиво прикрыто патриотическими лозунгами… целостность и так далее…

— Тоже верно.

— Они решают свои проблемы, а нам, да им, — Олег мотнул головой в сторону Улус-Керта. — Нести на себе крест страданий…

— Все, Олег, верно. Так что давай, отдыхай. С утра у нас будет много работы…

— От наших снарядов и бомб гибнет мирное население. И это население обозлилось на нас. Прокляло нас. И уже никто не помнит, с чего все началось. Сейчас и мы, и они просто мстим друг другу. А то, кому эта война нужна — умело подогревает чувство мести. Месть сильная штука. Её еще долго не загасишь.

— Не правильные у тебя мысли… — осторожно вставил Романов.

Олег проигнорировал слова командира и продолжил:"

"— Вот сидят эти ублюдки в теплых кабинетах, попивают там кофе из маленькой фарфоровой чашки, и решают, как на этой войне можно зарабатывать деньги. Война для них бизнес и она у них со страданием, страхом и горем никак не ассоциируется. Война для них ассоциируется исключительно с деньгами и большими деньгами. Где-то здесь, вдали от их теплых кабинетов люди крошат в ночи друг друга, а они там считают прибыль.