Людоеды

Вовец попробовал как он будет подниматься: подтянулся на руках, держась за трубу, уперся спиной и поджал ноги. Ничего, не выпал. Опустил ноги и оттолкнул импровизированную стремянку. Она с грохотом повалилась, и пыль потянуло в трубу. Вовец чихнул и возликовал: есть тяга, значит верхний конец темного колодца выходит на воздух, на свет божий, наружу, короче говоря. И он энергично принялся протискивать себя все выше и выше.

Ползти вверх внутри полуметровой трубы, в общем-то, не так уж и трудно, особенно когда есть за что схватиться, но все равно тяжко.

И Вовец очень быстро притомился. Надо спокойнее, чтобы не изматывать себя, а подниматься размеренно, дыхание сохранять ровное. Сколько он лазал по скалам и пещерам, опыт есть, а тут, как пацан, запсиховал, задергался. Ведь неизвестно, сколько труба тянется, темно вверху. Может, там шестнадцатиэтажка, а этот колодец на крышу выходит. Так что силы следует расходовать экономно.

Мысленно проведя с самим собой такую вот воспитательную работу, он стал поднимать ритмично, упираясь в стенку попеременно то ногами, то спиной, перехватываясь и подтягиваясь вдоль тонкой трубы.

Каждое такое подтягивание поднимало его сантиметров на двадцать-двадцать пять…

К темноте он уже привык, а холодный металл стенок не давал засидеться, побуждал двигаться. Вовец попробовал считать подтягивания, но сбился на четырнадцатом-пятнадцатом, и стал просто мысленно командовать: раз-два, раз-два! Получалось очень славно. О том, что внизу сейчас бандиты ищут его, он старался не думать.

Большого ума не надо, чтобы сообразить, куда он делся, но у того, кто выше, всегда некоторое преимущество.

Свет появился неожиданно. Все было темно, и вдруг он ясно увидел свои руки в тусклом пепельном свете. Сразу прибавилось сил. Еще несколько энергичных рывков и Вовец достиг защитного кожуха, надетого на верхушку вентиляционной трубы. Если бы труба была стальной, кожух приварили бы прямо к ней, и он превратился бы в отличную ловушку для ползунов по вентиляции.

Но, к счастью, чугун и сталь не свариваются, поэтому кожух просто нахлобучили сверху, как шапку, а чтобы не проваливался, вварили внутрь него поперечину. Вовец на этой поперечине повис, отдыхая, как попугай на жердочке.

Широкий цилиндр кожуха опускался ниже среза чугунной трубы, чтобы дождь и снег внутрь не попадали. Вовец заглянул в пространство между кожухом и трубой. Далеко внизу громоздились какие-то железяки.

Теперь следовало выбираться наружу.