Любимая девочка Севера

Будем отрабатывать дальше. Платон, садись уже, прокатимся, пока ребята выдыхают.

– Я с ней хочу. Можно?

– Нельзя! Три секунды на раздумье. Ну?

– Хрен с тобой, поехали. Зануда! Не даешь мне девочку впечатлить, – подмигивает мне, надевая шлем.

– Вот на трассе и впечатли. Пока она справляется с ней гораздо лучше тебя, – поддевает его брат.

Платон нервно срывает свой байк с места и на старте обгоняет Гордея, но ситуация быстро меняется и на финиш старший Калужский приходит первым. У Платона горят глаза после заезда.

– Прокатись со мной, – просит.

– Нет. У меня команда.

Мы снова встаем на стартовую точку. Гоняем до полной темноты отрабатывая свои ошибки.

¬ – Ааа, – падаю на скамейку возле вагончика. – ноги дрожат.

– Ничего, это быстро пройдет, – рядом садится парень, с которым мы ездили. Дамир. – Гордей не щадит на тренировках, зато мы даем хороший результат на соревнованиях.

– Да я не жалуюсь, – упираюсь затылком в металлическое покрытие. – Наоборот хорошо. Такое приятное опустошение после тяжелого дня.

– Это тоже есть. Я сюда не ради побед когда-то пришел. Тоже ради удовольствия. А иначе какой в этом смысл?

– Никакого…

Замолкаем и просто смотрим в небо. В вагончике на повышенных тонах разговаривают братья Калужские. Не прислушиваюсь. Я решила держать нейтралитет и с Артемом, и с Платоном.

– Эль, время десятый час уже. Давай я тебя до дома докину, – предлагает Платон, появившийся на металлических ступеньках. – И у тебя там мобильник разрывается. Ты бы взяла что ли.

– Ой! – подпрыгиваю со скамейки и бегу внутрь. На экране висит несколько уведомлений о пропущенных вызовах от Маргариты Антиповны.

– Этель, это очень долго! Я когда тебя отпускала, думала, что ты дома будешь не позже девяти. Девочка моя, ну нельзя же так. Это попросту опасно, разгуливать по ночам в одиночестве. Где ты сейчас?

– Буду минут через тридцать.

– Хорошо. Сейчас не буду ничего говорить. Вернешься, мы с тобой еще раз все обсудим.

– Как нехорошо обманывать бабушку, – усмехается Платон. – Поехали. Иначе за тридцать минут ты точно не успеешь.