Любить нельзя. Расстаться

Когда ты успела приготовить, если спала?

– Я и не готовила, – нервно рассмеялась Света. – Точнее, готовила не я, потому что…

– Потому что её приготовил я, – спокойно закончил Никита, входя на кухню. Он успел полностью одеться. Пряча руки в карманах, обошёл Свету и улыбнулся Алине. – Как отдохнула?

– Нормально, – протянула та, перебегая взглядом от одного к другому. – Ты готовил, пока мама спала?

– Да. А ещё успел увидеться с Лёвой.

– Понятно. – Алина прищурила глаз и вдруг резво обогнула родителей и бросилась в их спальню.

– Интересно получается: ты только что проснулась, а кровать полностью застелена.

– Хм, признаю, с кроватью я переборщил, – шепнул Никита, останавливаясь у Светы за спиной. – Пожалуй, больше нет смысла жить раздельно.

Той же ночью, прижимая к себе уснувшую Свету, Никита улыбался. Снова дома, и вроде бы всё привычно, но на самом деле всё изменилось настолько, что захватывало дух. Словно любовь к жене наполнилась совершенно другим смыслом, стала глубже, насыщенней, заиграла совершенно новыми красками.

Спустя три дня, когда город раскрасился разноцветными фонариками, а ленты пожеланий затрепетали на ветках, Никита и Света повязали одну ленту на двоих, не загадывая желание, а просто говоря: спасибо.

– Никита, Света, ваши глаза так сияют, что я не могу удержаться от слёз! – умильно вздохнул Санёк, когда позже они собрались в одном из баров. – Вот что с людьми делает вечная сила юности! Я всегда верил в вас!

– Спасибо, – смутилась Света, поспешно отводя глаза от ухмыляющегося Генки. Он отсалютовал бутылкой пива и покосился на Никиту.

– И вам спасибо, что наконец съехались. Теперь у меня снова будет личная жизнь.

– Она у тебя когда-нибудь была? – распахнул глаза Никита. – Надо же, я всегда думал, что ты не собираешься связывать себя узами брака.

– Кто говорит о браке? Мы с Саньком вечные холостяки, которые любят всех женщин одинаково.

– Вообще-то, – вдруг смутился Санёк, – у меня, кажется, появилась девушка. – Он покраснел так сильно, что стал схож с бумажным фонариком, болтающимся за окном. Генка раскрыл рот, зубочистка выпала, звякнув о тарелку.