Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

Это значит, что если их противник получит тысячу ударов, они получат восемьдесят тысяч. Если только... если только этот внешний массив действительно нацелен на демонов.

Он не должен был атаковать темных заклинателей, он был построен специально, чтобы обрушиться на их противников.

Янь Чжэнмин постучал веером по краю листа и сказал:

—  Эта кучка завистливых святош ринется в массив, чтобы благополучно там умереть. А тот, кто в конце концов одержит верх, угодит в ловушку внешней печати. Звучит знакомо, не правда ли?

— Знакомо? — переспросила Лужа.

— Похоже на ядовитого паразита3, — ответил Янь Чжэнмин.

3 蛊 (gǔ) — ядовитая тварь (последняя из оставшихся в сосуде и насыщенная ядом всех остальных, пожранных ею); ядовитый паразит (в организме человека).

Лужа вздрогнула. Даже будучи птицей, она все равно жутко боялась насекомых. Это было просто поразительно. Чувствуя, как по коже побежали мурашки, девушка спросила:

— Но разве это сейчас был не У Чантянь? Им что, совершенно плевать на него?

— Управление небесных гаданий бьется как петухи с вороньими глазами4.

4 乌眼鸡 (wūyǎnjī) — петух с вороньими глазами (обр. о ненавистнике, ревнивце, злобном противнике).

— На меня не смотри, я тоже не смогу, — отозвался Янь Чжэнмин.

Ли Юнь схватился за голову и пробормотал:

— Зато я... Ах, но ведь я буду снаружи, я ничем не смогу вам помочь.

— Это не проблема, — бросил Янь Чжэнмин, — У тебя еще осталась Золотая Жабья Жидкость? Выпей миску и я смогу пронести тебя в рукаве.

Сказав это, он живо представил, как самолично понесет жабу, и тут же взял свои слова обратно:

— Забудь об этом, вряд ли нам это удастся.

Ли Юнь ехидно усмехнулся. Он был вне себя от ярости.

Янь Чжэнмин на мгновение замолчал и, нисколько не изменившись в лице, одарил юношу предупреждающим взглядом.

— Впрочем, раз уж ты не желаешь пойти с нами, тогда придумай что-нибудь другое, — заключил он.

— Пусть я и не могу туда войти, но есть кое-кто еще, — серьезно произнес Ли Юнь.

Стоило ему только сказать эти слова, и дальше можно было уже не продолжать. Каждый из них прекрасно понимал, о ком идет речь. Лишь Хань Юань достаточно хорошо овладел искусством создания массивов, лишь он мог знать, что ждет их внутри.

Чэн Цянь на мгновение замолчал, а после тихо произнес:

— Словно бы и... нет, нельзя.