Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

Что же мы за прославленные заклинатели? Видимо, причина, по которой мы все еще существуем, в том, что какой-то обеспокоенный предок на небесах благословляет нас.

- Что же нам тогда делать? Собираться и ехать домой? - Бестактно спросил Хань Юань.

Чэн Цянь и Ли Юнь одновременно уставились на него.

- Я не был первым, кто это сказал. Это был первый старший брат! - Закричал Хань Юань, чувствуя себя несправедливо обиженным.

- Только что меня вызвал к себе владыка острова Лазурного дракона. Он пригласил нас на некоторое время остаться здесь, - медленно произнес Янь Чжэнмин, облокотившись на стол.

- Как долго продлиться это «некоторое время»? Разве мы не возвращаемся на гору Фуяо? - Спросил Ли Юнь, с легким беспокойством.

- Трудно сказать, - саркастично ответил Янь Чжэнмин. - Эта Тан чжэньжэнь выглядит так, будто нищенствовала два или три десятилетия, но все говорят, что она путешествовала «некоторое время».

Ли Юнь принялся нервно покусывать ногти.

- Но я слышал, что владыка острова удалился от общества на долгое время. Почему он вдруг захотел, чтобы мы остались?

- Я не знаю. Говорят, что они с учителем были друзьями в прошлом.

В течение многих лет Янь Чжэнмин жил в уединении на горе и успел отрешиться от тягот обычного мира. Кроме того, наставления мастера перед уходом просто стекли с него, как с гуся вода. Так что теперь Янь Чжэнмин практически ничего не знал и не смел советоваться с другими.

- Медная монетка, - Янь Чжэнмин пнул Чэн Цяня. - Положи свой нож, подними голову и скажи что-нибудь.

Этот жест сбил Чэн Цяню всю концентрацию и Ци вокруг его руки рассеялось, в результате чего талисман превратился в бесполезный мусор.

Он взял обычный нож, очистил им поверхность дощечки, и бесцветным голосом спросил:

- Сказать что?

С тех пор как они с Лужицей вырвались из Безмятежной долины, Чэн Цянь только и делал, что упражнялся в фехтовании и совершенствовался.

Янь Чжэнмин несколько раз пытался остановить его, чуть не ввязавшись в драку, но Чэн Цянь попросту не воспринимал это всерьез.

Только тогда Янь Чжэнмин понял, каким беспомощным чувствовал себя учитель, когда был жив.