Круг перемен

Вера узнала Катю, жену поручика Снегирёва, которая удачно устроилась швеёй в ателье мадам Файоль. Вместе с Катей они делили одну койку на двоих, когда Черноморская эскадра в составе ста двадцати шести кораблей покинула берега России. Шёл тысяча девятьсот двадцатый год. Позади остался захваченный красными Крым, служба медсестрой в составе Добровольческой армии, сгоревший дом Беловодовых, погибший Матвей и незаконченные Бестужевские курсы. А впереди расстилалась неизвестность, безбрежная, как морская даль.

Теперь с родиной связывали лишь память и открытка от Матвея с боевых позиций под Августовом.

Корабли взяли на борт около ста сорока тысяч человек — офицеров, женщин, детей, солдат и матросов, спасавших свои жизни от красного террора. По пути сильно штормило, а наутро выяснилось, что вместе с экипажем и пассажирами погиб миноносец «Живой».

Сначала эскадра встала на рейд в Константинополе. Решения властей ждали долго и изматывающе, день за днём. Веру до сих пор тошнит при виде морской ряби и закатного солнца на синем зеркале вод.

Она ненавидела эти кровавые закаты, напоминающие о том, как она дрожащими руками расплёскивала керосин и подносила спичку к куче бумаг на полу.

От одиночества и безысходности Вера сошлась с мичманом Трусовым. Ночами он рыдал у неё на груди и называл её именем жены, а в Константинополе сошёл на берег и больше не вернулся.

Французские власти, курировавшие миссию, дали команду следовать в Тунис, в порт Бизерты. Первое время жили на кораблях под покровительством Франции, пытаясь прокормиться кто чем может.

Но в тысяча девятьсот двадцать пятом году Франция признала Советский Союз, Андреевский флаг на эскадре был спущен, и русских заставили покинуть корабли.

Найти кров и устроиться на работу представлялось неимоверно сложной задачей: престарелый генерал Завалишин искал место сторожа или садовника, вдова адмирала бродила по набережной и пыталась продавать приезжим всякие мелочи с арабского рынка. Покупали плохо, а если что-то брали, то больше из жалости.

Капитаны Воронин и Судаков арендовали клочок земли и начали разводить кур. Постепенно русская колония размывалась: люди умирали, кто мог собрать денег — уезжал в поисках лучшей жизни в Европу или Америку, и в итоге в Бизерте осталась лишь пара сотен русских.

Вериных денег хватило снять жалкую комнатку на городской окраине с узким окном-бойницей, откуда зимой пронизывало ледяным ветром с примесью соли и горечи.