Кричи громче

И трогать…

– Знаешь, по чему скучаю я? Больше всего… Ну, не считая родителей, конечно, – хмыкнув как-то слишком легкомысленно, располовинивает омлет на две тарелки.

Я хорошо помню истерику, которая с ней случилась ночью. Суток не прошло. Обычному человеку неподвластно так быстро перестраивать эмоции. Это ненормально. Но Машка перестраивает. Она свернула все еще тогда… Странным путем, безусловно. Неожиданным. Ввязавшись в какую-то непонятную игру, как обычно, и меня за собой потянула. А я как баран плетусь, конечно… Учитывая все, что между нами было до бункера, когда провоцировал ее, пошлил и периодически безбожно лапал… Если сравнить ее реакции тогда и то, что она провернула по доброй воле ночью, даже при учете моего давления, ни в какие ворота не пролазит.

С ног сбивает.

Она пытается справляться. Она справляется? Не могу понять.

Перегоревшие нервы, ее слезы, моя кровь – ничего из этого не мешало нам сходить с ума дальше. Нет, именно это тому способствовало."

"– Яр? Ты меня слушаешь? – со стуком ставит на стол тарелки.

 – Садись, давай, – опускаемся на стулья почти одновременно. Замираем друг напротив друга. Снова случается короткая вспышка искренних эмоций. Не тех, что показываем. Тех, которые старательно прячем. В грудь жгучая лавина бьет. Я дышу, но кислород как будто не заходит. Насыщения не происходит. Задыхаюсь, бл*дь… – Так вот… Кхм… Я бы отправилась на массаж!

– Зачёт, – сухо одобряю, даже не вдумываясь в смысл сказанного.

Остаток завтрака проходит на той же волне.

Машка безостановочно тарабанит о всякой ерунде, не давая тишине зависнуть больше, чем на пару секунд, в которые она совершает резкие глотки воздуха.

Я же этот спектакль фактически не поддерживаю, так… периодически вставляю короткие рубленые фразы, когда без этого уже никак не обойтись.

Пока убираем, дискомфорт особенно заметен. Мы боимся друг друга коснуться, будто от любого незначительного контакта произойдет новая вспышка возгорания. Сука, да я уверен, что так и будет. На воздух взлетим! Но Титова продолжает ломать концерт, а я, как обычно, не хочу ее расстраивать.

– Ну, чем займемся? – напевает она в «кинозале».

Я уже связь с космосом потерял, а надо что-то придумывать.

– Ложись на пол, святоша, – командую первое, что в голову приходит.

– Зачем это?

– Я говорю, ты делаешь, – высекаю тем самым тоном, которым обычно запугиваю Титову.

– Ладно… Так нормально?

Укладывается между столом и диваном. Нервно сминает пальцами низ подскочившей футболки.

– Лицом вниз.