Кричи громче

После завтрака тяжесть…

Смахнув в миску первую порцию нашинкованной капусты, снова располагаю половинку головки на доске и продолжаю рубать тоненькие полоски.

– Странно, – протягивает мама озадаченно. – Ты вроде совсем мало съела.

Зря поделилась.

Она ведь теперь всему придает повышенное значение, хоть и говорит, что держать меня под колпаком не планирует. Видимо, чтобы я расслабилась. По глазам вижу – другое. Она волнуется.

Как же это, оказывается, стремно – быть проблемным ребенком!

– Ничего страшного, мам.

– Может, позвоним Семену Борисовичу?

– Ну, ты что! – натужно смеюсь. Как же это трудно теперь… – Ты же не станешь из-за всякой ерунды врача вызывать? Ты не параноик, мам. Никогда не была. Не начинай сейчас.

Она смеется, однако и у нее не совсем искренне это получается.

Вот мы разговариваем и смеемся. А я не могу перестать думать о Ярике. Сердце, как будто поймав какую-то циклическую динамику, то и дело с болью сжимается.

Готова поклясться, что сердечная мышца не просто от моральных мук ноет, она изнурена физически.

После того ночного визита больше с Яром не встречались. А ведь двенадцать дней прошло… Я соблюдаю рекомендации, но и к себе прислушиваюсь.

Увижу его – больно. Без него – невыносимо!

Пыталась позвонить. Он… сбросил. Четыре раза. Вчера у окна полдня караулила. Мама с папой, конечно, просекли.

Он остынет. Я поправлюсь. И мы поговорим.

Обязательно.

И все наладится.

Обязательно.

– Как думаешь, «томат по вкусу» это сколько?

– На эту кастрюлю одна ложка.

– Что бы я без тебя делала!

Очевидно, не готовила бы борщ. Она даже не любит его. Приучена к другой кухне, более изысканной. Это я… у Градских подсела.

Где же мой Ярик? Где?

Пока я душевно «отъезжаю», мама улыбается. И тут же растерянно уточняет:

– Столовая или чайная?

– Столовая.

А потом… В дверь со стороны террасы коротко стучат, и в кухню входит тетя Ника. Только взглянув на нее, понимаю: что-то произошло. Сердце пропускает удар, а затем принимается усиленно молотить ребра.

– Привет.

– Привет, Доминик! Что-то случилось?

– Здравствуйте, – мой шепот едва различим в общем шуме.