Кричи громче

Конечно же, он мне отомстил. Кроме положенной половины сердца, каких-то чертей по всему животу разрисовал. А когда я стала возмущаться, заявил, что эти дьявольские приблуды – смайлики. Улыбающиеся!

– Какой же ты…

– А ты?

– И я!

Не успеваю больше ничего сказать, как Яр дергает вверх мою майку и целует грудь.

Жадно. Влажно. Горячо.

– Хочу тебя. Хочу.

Пальцы на ногах поджимаются, ноги начинают подрагивать.

– У меня уже болит от тебя… – признаюсь чистосердечно и крайне взволнованно. И тут же, не заморачиваясь на противоречивости своего выступления, делюсь другой, более важной информацией: – Тоже тебя хочу!

Не выказывая ничего более, быстро освобождаемся от белья.

Это невозможно остановить. Немного страшно… И от этого неимоверно будоражаще. Кажется, мы ступили слишком далеко… Вернемся ли обратно?

Электронные часы пищат и фиксируют три часа дня. Еще пара минут голодных поцелуев, горячих взглядов, странных звуков и несдержанных счастливых смешков… Резкий и оглушающе мощный гонг, который мы слышали, когда безуспешно пытались ввести код.

Выключение электричества.

Темнота.

Глава 42

Ярослав

Мы думали, что хуже, чем есть, быть не может. Решили, что неплохо справляемся. Сблизились на максимум. Несмотря на рвущее мозги и тело заточение, получали от физического контакта настоящий кайф.

И что мы, черт возьми, имеем сейчас?

Второй день нет электричества. Оно как вырубилось вчера в районе трех часов, так больше и не включалось. Учитывая четко отлаженную систему, по которой изо дня в день пахал генератор, догадка возникает препоганая: что-то полетело.

Мы отрезаны от электропитания.

Это влечет за собой еще ряд проблем: горячей воды нет, какую-никакую еду не приготовить, и самое-самое хреновое – не работает вентиляция. Не знаю, что она тянет без двигателя, но подозреваю, что постепенно качество воздуха в помещениях под землей будет ухудшаться.

– Ярик, я замерзла, – прерывисто шепчет Машка, забиваясь еще ближе мне под бок.

Готов спорить, если бы была возможность, чтобы пережить этот чертов апокалипсис, под кожу мне влезла бы. Поворачиваюсь к ней. Обнимаю, как могу крепко. Она всем телом и даже лицом в меня впечатывается. Словно выброшенный на мороз котенок, требовательно вбирает тепло.