Красный, белый и королевский синий

Договорились?

Название следующего слайда гласит: «Исследуем свою сексуальную ориентацию: верный подход, но необходимо ли делать это с принцем Англии?» Эллен извиняется – у нее не было времени придумывать названия получше. Алекс всерьез задумывается о смерти.

Следующий слайд: «Федеральный бюджет, расходы на поездки, грязные звоночки и ты».

Его мать крайне обеспокоена. Не пользовался ли Алекс частными полетами, оплачиваемыми из средств федерального бюджета, для своих личных встреч с Генри? Нет, не пользовался. Не медля ни минуты, она заставляет его заполнить целую кучу бумаг, чтобы прикрыть их задницы.

Пункт за пунктом проверять их отношения, в особенности тогда, когда большинство из тех вещей, о которых спрашивает мать, они не обсуждали даже с Генри, – по-идиотски и неправильно.

Наконец все заканчивается, и, перенеся мучительные страдания, Алекс все же остается жив, а это уже что-то. Мать забирает у него последнюю анкету и кладет листок в конверт с остальными документами. Отложив его в сторону, она снимает очки.

– Итак, – произносит Эллен. – Дело такое. Я знаю, что многое взвалила на тебя. Но я делаю это, потому что доверяю тебе. Ты тупица, но я тебе доверяю, так же, как доверяю твоим суждениям. Много лет назад я пообещала, что никогда не заставлю тебя быть тем, кем ты не являешься. Поэтому, как президент или как мать, я не стану запрещать тебе видеться с ним.

Она делает паузу в ожидании от Алекса подтверждающего кивка.

– Но, – продолжает Эллен, – все это охренеть как серьезно. Это не просто какой-то твой одноклассник или интерн.

Ты должен долго и основательно надо всем подумать, потому что ты подвергаешь себя, свою карьеру и, кроме всего прочего, эту кампанию и всю администрацию большой опасности. Я знаю, что ты молод, но такое решение – одно на миллион. Даже если ты не останешься с ним навсегда, если люди узнают обо всем, это пристанет к тебе навечно. Поэтому тебе необходимо понять, тянут ли твои чувства к нему на понятие «навечно». И, если нет, то оборвать все к чертовой матери.

Она кладет руки на стол перед собой, и между ними сгущается тишина. Алекс чувствует, как в горле образовался ком.

Навечно. Невероятно сильное слово, к которому он собирался прийти только лет через десять, не меньше.

– Кроме того, – добавляет мать. – Мне очень жаль, милый, но я отстраняю тебя от участия в кампании.

В мгновение ока Алекс возвращается к суровой реальности. Живот резко сводит.

– Подожди, не надо…

– Это не обсуждается, Алекс, – говорит Эллен.