Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Савва глянул на часы. Приехал минута в минуту. Надо сходить в контору отпроситься после обеда. Из другого подошедшего автобуса вышел Михаил Маруфиди, троюродный брат. Он ездил на работу с центра «Чайсовхоза».

– Ну как братуха дела? – Приветливые глаза Михаила смотрели задорно – вопросительно. – Что сегодня нам предстоит делать на работе, ты знаешь?

– Все тоже, как будто, – в тон ему ответил Савва, – но лично я после обеда не работаю.

– А что такое? – опять весело спросил Михаил.

– Да, надо в поликлинику сходить.

– Сердце? – Михаил часто видел, как Савва потирал себе грудь в области сердца.

– Оно родимое.

Михаил приостановился, что-то хотел сказать, но Савва повернул направо, к конторе:

– Надо заранее предупредить начальство, – сказал он Михаилу и зашагал к группе бригадиров, среди которых стоял начальник их строительной организации.

Небо было ярко-голубым. Солнце сияло, освещая праздничные вечнозеленые деревья, среди которых деревья, сбросившие осенью листья, смотрелись немного одиноко, но совсем неплохо.

«Ничего, скоро весна, скоро и вы оденетесь в листву, похорошеете», – ободрил их взглядом Савва. Он больше любил лиственные деревья. Может потому, что большую часть жизни только их и видел.

Он подошел к начальнику, когда тот уже направлялся к своей машине. Пожали друг другу руки. Армен Акопович, его все называли – «наш армян», мужчина маленького роста и с приличным свесившимся над ремнем брюшком, посмотрел на него выжидающе.

Ох, и не любил Савва все эти отпрашивания и выяснения! Он набрал воздух в легкие:

– К врачу надо сегодня, Армен Акопович.

– А чего так? Выглядишь хорошо, как говорят – орлом, – спросил тот, внимательно оглядывая его. Каждое слово было произнесено с мягким армянским акцентом. – Что случилось? – продолжал он, открывая дверцу своей машины.

– Прижало меня сегодня ночью, думал не очухаюсь, – смущенно доложил Савва, – скорая приезжала, сказали надо сегодня к участковому врачу пойти.

Начальник продолжал внимательно, но теперь с оттенком сочувствия смотреть на него.

– Ты прямо сейчас хочешь уйти?

– Мне после обеда на прием. Поработаю до двенадцати.

– Хорошо. Ну, давай, лечись, не болей, – сказал Армен Акопович, садясь за руль. – А что там у тебя за болячка?

– Сердце.

– Да, с этим шутить нельзя, – покачал тот головой, – ну, давай, лечись, – сказал он еще раз и протянул руку. «Наш Армян» укатил. И Савва пошел вниз по узкому тротуару, чуть посвистывая. Он был доволен.