Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Увидев Марицу, не замечая ВВС, он кому-то сказал:

– Здесь она!

Виктор Сергеевич выпустил Марицу и отступил на шаг.

Дверь открылась шире и на пороге возник полковник Кохан. Улыбаясь, чуть заплетающимся языком, он удивленно спросил:

– Ты тоже, Виктор Сергеевич прощаешься? Тебе-то, что спешить?

Заметив свечи, он восхитился:

– Как тут у вас красиво свечи горят!

Немного опешившая Марица, быстро нашлась:

– Что это вы все уходите? Александр Владимирович, рано еще! – и, взяв со стола спички, вышла за дверь, мужчины последовали за ней.

– Да, не хотелось бы оставлять, Марица, такую теплую компанию, но сама понимаешь, жена не здорова, – докладывал, нетвердо стоявший на ногах, покачивающийся, полковник.

Подошел Костас:

– Вы, что? Собрались? Куда так рано?

– Надо ехать, – протянул ему руку полковник.

Костас обиженно покачал головой, ухватил его за локоть, усаживая на стул. Никто, особенно женщины, не хотели отпускать такого интересного члена их новогодней компании.

– Дорогие гости, вот наш дорогой гость, полковник, а был подполковник, когда приехал сюда, – медленно и выразительно отметил Костас, – прекраснейший человек, настоящий хозяин.

Александр Владимирович, наконец, сумев увернуться от железной руки Костаса, встал.

– Ребяяяя – та, пора и честь знать! – Видите, как меня уж раззз – везло? Кроме то – го, за мной уже машшшш – ина пришла, у калитки стоит. Не – удобно, – он подмигнул красным глазом в сторону Владимирова, – водителя то – жжжже ждет семья. Сегодня же праздник… дл-л-л-я всех… и дл-л-л-ля водителя, – говорил он заплетающимся языком.

Проводили его шумно. Уже в машине поднесли ему бокал с шампанским и, на прощанье, выпили шипящее вино.

Остальных Марица уложила по разным комнатам.