Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

 – Он постоянно лечится в «Красных Камнях» на Ставрополье, он ведь оттуда родом.

– Да, я тоже слышал, что-то с почками у него, – отозвался Крупицын.

– Да вы что? – удивился гость из Киева. – Он же не старый…

– Ну-ну, не помирать же он собрался, – успокоил его Костас, – лечится для профилактики. Не бойся, еще успеем получить от него по загривку, как получил наш Медунов ни за что, ни про что. В голосе Костаса слышалась обида, за человека, по его мнению, заслуживающего другой судьбы.

Марица поддержала мужа:

– Да, Сергей Федорович Медунов – человек! Как могли его из партии исключить, опозорить, снять с работы, я не знаю.

– Сестра, Костас, ну чего вы на такие серьезные темы разговоры ведете? Что у вас за застолье, как партсобрание? Праздник сегодня или не праздник? – громкоголосо зашумела Марфа. – А, ну-ка Савва, где твоя гармонь, сыграй что-нибудь веселое, чтоб душа запела.

Харлампий забренчал на своей кеменже, чтоб угодить своей жене.

Захмелевший Савва тоже подхватил баян. Понеслись голосистые песни и веселые пляски. Гости топали ногами, надрывали глотки. Очень веселыми оказались киевляне, благодаря им не смолкал смех, все сыпали шутками да прибаутками.

У Марицы заметно поубавился блеск в глазах и выглядела она не так, как вчера. Может быть потому, что сменила свое шикарное платье на другое, да и устала обслуживать гостей.

Савва был нарасхват: одни хотели с ним говорить о политике, другие просили его сыграть на баяне, третьи тянули станцевать. Когда наступил вечер первого января, второго дня гулянья, у Саввы испортилось настроение: пора было ехать домой.

«И почему не дают людям отдохнуть неделю?» Так не хотелось уезжать, опять к себе в серую неуютную комнату, перегороженную фанерной перегородкой, правда, недавно покрашенной Зинаидой в белый цвет.

– Савва, Зина, приезжайте к нам на Рождество, – услышал он голос Марицы, когда они садились в машину Костаса поспеть на последний рейсовый автобус, – мы с Костасом будем очень рады вам. Провожать она не могла: в гостях у них оставалось человек пять.