Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Тогда мужик говорит: «Конечно, хочу! Заходи Света!»

Все засмеялись, хотя многие слышали этот анекдот от него не один раз. Костас, подперев, голову рукой, оглядывал хохочущих:

– Так вот бывает, – принялся он объяснять свой анекдот, – жена думала свет электрический, а это оказалась живая Света. И так бывает. Вот так-то.

Он смотрел на всех веселыми, сонными глазами и вдруг оживился.

– А давайте споем, – предложил он, – где кеменже?

Харик сразу отозвался:

– Здесь, здесь, куда он денется от меня, – и, нетвердой рукой, звучно запиликал на своем инструменте.

– Давайте, будем, друзья мои, греческие песни петь. – Костас устремил свой взгляд на Савву. – Ты помнишь песню «Панайя му», которую мы пели в детстве? Ходили колядовали по дворам и пели?

– Как мы с тобой ходили, помню, но слова, наверно, не вспомню.

– Вспомнишь. Слушай и все вспомнишь.

Кеменже запело густой, зычной мелодией. Костас запел, ровным, красивым голосом. Сразу вплелся высокий звонкий голос Марфы, потом мягкий, глубокий голос Марицы и приятный баритон Харлампия.

«Как это ему удается видеть все в корень, не ронять достоинства, сохранить семью? Ведь росли вместе, дружили, все было как будто одинаково.

Закончилась песня и все зааплодировали. Стали просить еще спеть. Спели еще пару песен. Снова аплодисменты.

– Моя звездочка знаете, как поет, заслушаетесь. Спой-ка, Ирина! – попросил он. Ирина замялась.

– Да я и не знаю, какие народ хочет спеть? – сопротивлялась она для приличия.

Марфа звонко запела без приглашения «Калинку», и все подхватили. Горланили кто во что горазд. К концу песни половина из них основательно надорвали глотки.