Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Это нормально? Я б с ума сошла!

Все на нее посмотрели с недоумением:

– Так что теперь, не поднимать целину, пусть народ голодает? – спросил Слава, глядя ей в упор в глаза. Но Дина не смутилась:

– Поднимать-то, поднимать, но надо было людям условия хоть какие-то создать. Правильно? А то мы тут рассуждаем, сидя в красивой, обставленной квартире, а каково человеку, когда он отпахал двенадцать часов, а прийти отдохнуть некуда? А завтра опять на работу?

Все опять переглянулись.

– Да-а-а, протянула Клео. Не знаю, выдержать, конечно, трудно.

– Наши все могут преодолеть, любые трудности, – не соглашался Слава, – и не такое переносили. Такую войну вынесли, победили. А что там Целина!

Я больше, чем уверен, ни один из них не пожалеет, что отдал годы жизни, чтобы обработать новые земли, засеять их, вырастить зерно и накормить страну. Я бы не пожалел, – закончил он вдохновенно.

– Придется мне с ним туда отправиться, – тихо заметила Клео. – Слава мой – замечательный человек, а там бы, наверно, проявил бы чудеса трудоспособности и выносливости.

– Завтра напишу рапорт.

Клео засмеялась:

– Никто его не отпустит, хоть завалит их рапортами.

Долго они обсуждали животрепещущий целинный вопрос, спорили обо всем и ни о чем, наконец свалились спать. Все гости ночевали в двух комнатах. Кому достался диван, кому раскладушка, кому матрас на полу.

На второй день по магазинам ходили вчетвером.

– Если б я жила в Москве, я б в театр ходила ежедневно.

Слон настороженно смотрел на нее:

– Дорогая, тогда я буду вынужден изменить своей мечте и не стремиться переехать сюда, если все наши деньги будут уходить на Большой театр.

– Ну, Алик, я ж утрирую, как ты не понимаешь!

Слон понимающе кивнул головой:

– А то, знаешь, я, было, засомневался…

Харитону и Слону балет не понравился, а музыка Чайковского, конечно, ничего была.