Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

– Тоже мне патриот! – фыркнул Харитон.

Генерал грозно сузил глаза. Уже было открыл рот, но Харитон опередил его.

– Ладно, ладно. Не лезь в бутылку. Может, я здесь больше тебя проживу. Кто знает? А в Грецию, скорей всего поедем вместе: надо же посмотреть Партиду.

– Кто тебя еще туда пустит?

– Знаешь такой закон по жизни: все течет, все изменяется. Думаю, через пятьдесят лет должны произойти какие-то изменения в государстве нашем.

– Умник! – поддел внука Самсон

– Грамотный! – поддержала деда яя София.

Харитону надо было защищаться, он взъерошил свои жесткие волосы и выдохнул:

– Да это – поговорка, между прочим, Алексиса, нашего Минского студента.

Все замолчали, потому как на этот вопрос напрашивался совершенно ясный ответ.

* * *Зимой, в январе, у Ирини и Саввы Александриди родилась вторая дочь – Катюша. Савва мечтал о сыне. Назвал бы Александром. Звучало бы Александр Александриди. Но не дал Бог. Ничего, еще будут дети!

В конце концов Ирини простила Савве и даже уступила его просьбе уехать в Джамбул.

– Там не будет ни моих братьев, ни сестры, будет новая жизнь. Я обещаю – заработаю денег, купим дом. Мой друг, Ибрагим, поможет с работой, там наша тетя Соня живет, поживем у нее некоторое время. Разве это жизнь здесь? Джамбул все-таки город, к тому же он на юге.

Ирини не хотела ехать и оставлять родных, она упиралась до последнего. Если б у нее оставалась одна Наташа, Ирини бы бросила Савву, осталась бы в Осакаровке, но двоих детей оставить без отца она не решилась.

Все-таки Савва уговорил жену. Нарисовал райскую, по сравнению с их поселком, жизнь в городе, где зимой не бывает сильных холодов, а так, небольшие морозы и только два – три месяца, со слов тети Сони. Не то что здесь: по три-четыре месяца метелей и буранов.

С недели две Ирини прощалась с родными и подругами. Сидела с ними долгими вечерами, благо новорожденная Кики-Кириаки была на редкость спокойной и никого не беспокоила. Чаще других она навещала мать.