Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

На фото стоят Ирини у большого горшка с китайской розой, и девочка на стуле в вязаных, разной длины, шерстяных чулках: один до колена, другой выше колена, в каком-то темном платьице. На редковолосой голове скромный темный бантик. Сейчас уже ей без малого три года, жена больше не собралась ее сфотографировать. Какая она теперь? Дочь уже спала, когда они вошли. Ирини мыла посуду. Керосиновая лампа ярко освещала маленькую, бедно обставленную, комнату. Худая жена, в старом домашнем платье дополняли картину. Сердце Саввы екнуло, засосало под ложечкой.

– Тихо, не разбудите. Она такая чуткая, – предупредила Ирини.

Савва неотрывно минуты три смотрел на спящую.

– Ну как, похожа на тебя?

– Да, как будто похожа. – согласился Савва. – Ну как она?

– Нормально.

– Ничего, переедем в Джамбул, будет нас тоже признавать, – намеренно, с подоплекой сказал Савва Это был хороший для него повод начать разговор при теще о переезде. Женщины переглянулись.

Савва ненавидел холод. Работать на морозе было выше его сил. Сколько раз он специально простужался, чтоб, заработав ангину или даже раз воспаление легких, лишний раз отлежаться в тюремной больнице. Сидя в Карагандинской тюрьме, он твердо решил, раз нельзя в теплый родной край на Кавказе, он тогда поедет в теплый край в Казахстане.

"«Найду. Там в центре города есть Городской Парк, а около парка с правой стороны ворот есть будка, там сапожничает мой отец. Подойдешь к нему, скажешь, где ты.

Расставаясь, Савва прочувствованно пожал Ибрагиму и Магомету руки: он был благодарен судьбе, что эти люди помогали ему здесь в трудные минуты. А были трудными не только минуты, а и дни, и недели, и месяцы.

По возвращении с отсидки, уехать в Джамбул стало его навязчивой идеей. Ирини ни за что не хотела этого. Она понимала, что работать мужу в общем-то было негде. Практически все Осакаровские греки тяжело работали в «Заготзерно».