Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

 – Прошло детство, когда мы с тобой мутузили друг друга, помнишь? Теперь проходит и наша молодость…

Они оба посерьезнели."

"– Как твои сестры, братья? – спросила Ирини, чтоб перевести щемящую душу тему.

– Представляешь, еще в ссылке… из Москвы приехал грек, вернее полу грек: мать гречанка, а отец русский. Когда-то, лет в тринадцать, он влюбился в мою сестру, Клеоники. Помнишь ее?

– Как можно забыть! Смуглая такая, красивая.

– И вот, нашел ее. Прямо на реке. Обь называется. Странное название у этой Сибирской реки.

– Ничего себе! А кем он работает?

– В каком-то институте учится. Отец его на большом посту, военный. Так что посчастливилось нашей Клеоники.

– Возможно, она помогла вам с документами в Москве. Поэтому вас и отпустили.

– Да, очень помогла. Мы писали, что отец наш фронтовик, что ни в чем не виноваты и слали письма на ее адрес, а она уже отправляла, куда надо в Москве.

Алексис вздохнул. Посмотрел через окно, поднял лицо, посмотрел на высокое небо с первыми звездочками.

– Я тоже хочу стать врачом, – продолжал Алексис, – поеду в Белоруссию, в Минск.

– В Минск? А что не к сестре в Москву?

– Не хочу сестру подводить…, – Алексис усмехнулся. – Сама знаешь, Москва опасный город. А в Минске живет мой друг Мишка, еврей. Он был с нами в ссылке, тоже работал на лесосплаве, с полгода, как его выпустили. Он дал мне адрес своего дяди профессора Смирнова. Тот профессор главный в Минском медицинском институте. Кажется, этот дядя и помог ему выйти из тюрьмы. Мишка обещал, что профессор поможет поступить.

В дверь постучали и сразу зашли Самсон с женой, Сократ с невесткой Елени, немец Фогель.

– А как же, Алексис твоя фамилия и греческая национальность?

– Никто не знает, что моя фамилия – Метакса – греческая, некоторые думают, что белорусская, а национальность меня записали русским.

– Как русский? – всплеснула руками София.

– У меня у отца советский паспорт, и пишется русский. У него же мама, то есть моя бабушка, была русская.