Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Теснота была невообразимая и Ирини срочно стала искать комнату, снять для себя и дочки. Нашла на соседней Школьной улице, недалеко от матери и вернулась на свою работу в Осакаровское «Заготзерно». По утрам приносила спящую дочь Роконоце и уходила на целый день. Ребенка почти не видела. Уходила – Наташа еще спала, а приходила – уже спала. Зато Роконоца души не чаяла во внучке. Со временем, маленькая Наталия никак не хотела оставаться с Ирини, надрывно плакала, просилась к яе Роконоце.

* * *Через полгода, Ирини с маленькой Наталией обосновалась в домике из двух комнат и сенцев на Школьной улице и иногда в выходные, с годовалой дочкой на руках, шла на хорос-танцы посмотреть, как веселятся односельчане.

– Господи, что это за обезьянка на руках у такой красавицы. Брось ее, не к лицу она тебе! Пошли танцевать, потянула она Ирину за рукав.

Что и говорить, дочь у Ирини, почти безволосое, щуплое, большеротое, в папу, создание, являла собой, мягко говоря, несимпатичного ребенка.

Ирина отвела руку надоедливой, беспардонной приятельницы и, еле сдерживаясь, сказала:

– Сначала роди себе такую, потом разговаривай с людьми. Иди отсюда!

Девица поскорей ушла, оправдываясь, зная Иринин крутой нрав.

Ирини стояла вполоборота, обсуждая с Марией Ксенексолцей чокнутую соседку, наблюдая, как та уходила подальше от них, стараясь быстрей смешаться с толпой, как вдруг взгляд ее остановился на парне, подходившим к пустырю с двумя их односельчанами со стороны Первомайской улицы. Плечи вразлет, высокий и стройный, он сразу обратил на себя внимание женской половины. Может, потому что был одет очень аккуратно: рубашка не висела, брюки, аккуратно завернутые в кирзовые сапоги, не морщились.