Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Сейчас был конец апреля, только-только потеплело, но дороги все размыты, по колено кругом грязь. Люди ходили только в резиновой обуви или в галошах поверх ботинок.

Семья Митьки-чечена жила через две улицы, не так уж и далеко. По крайней мере, еще Савва, когда был на свободе, Муся за весну прибегала дважды: спасалась от разъяренного мужа.

– Ну за что он тебя бьет? – спрашивала Ирини

– Спроси у этого гада, – всхлипывала Муся, держа в руках новорожденного сына.

– Ну я никогда не поверю, что Митька такой зверь, что будет избивать кормящую мать.

– Сказала, сказала, что он и заслуживает…

– Что сказала?

– Сказала, что он хуже чечена.

Всхлипывающая Муся, после сих слов, сразу успокоилась. Ирини насмешливо подвела итог:

– Ну, а что ты тогда удивляешься? Это никому бы не понравилось.

– А, что я его назвала Чеченом? Я? – озлобленно спрашивала Муся. – Люди его так называют. Потому, что злой, как чечен.

– Ну ладно – Чечен, а… – Ирини прервала разговор: в тот момент комнату зашел Савва.

– Будешь Муся, кушать? – спросила она. Муся, отрицательно мотнула головой, отвернулась, все еще глотая слезы.

Савва посмотрел выжидающе на золовку. Та молчала, прижимала к груди ребенка.

– Ну что слезы льем? – спросил он.

Муся опять залилась слезами. Но ничего не говорила."

"В ту ночь она переночевала у них, а наутро вернулась домой. Митька в это время должен был уйти на работу.

– Эта стервозная тварь живой отсюда не уйдет.

Савва с трудом привел его в чувство. Перепуганная Муся с того времени слегка утихомирилась. Чечен пригрозил, что бросит ее окончательно и бесповоротно, если она не попросит прощения тут же при брате и невестке. Ей ничего не оставалось, как сделать это. Она боялась идти домой, и Савва пошел с ними.