Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Ей уже было двадцать пять, а ее никто не сватал, за ее злой язык.

– Наверное, и ленивой была ко всему?

– Не то слово! Все норовила, чтоб кто-то за нее работу сделал. Представляешь, у меня самой уже двое маленьких детей, а она постоянно приносила свою дочь, Леночку, покойную, Царство ей небесное! – свекровь набожно перекрестилась, чтоб я за ней присмотрела и ни разу спасибо не сказала, как будто это была моя святая обязанность. И новорожденного Федечку приносила.

– Ничего себе. Пососала она вашу кровушку. Представляю.

– Уехала в пятьдесят втором году назад, в Адлер. Рвалась туда, беспокоилась о сыне. Ему было десять месяцев, кажется, когда она уехала. Свекровь, Порозанина, забрала его к себе, не доверила его невестке.

– Порозанина? Такое прозвище?

– Да, звали ее так все в Кукерду.

– А где это? Такое смешное слово – Кукерду!

– Поселок Кукерду находится недалеко от Красной Поляны.

– А знаю, в Красной Поляне жил мой дед двоюродный, Билбил, может знаете? – сердце Ирини забилось от предчувствия, что сейчас что-нибудь узнает о любимом деде, а может быть об Алексисе тоже.

– Знаю. Он у нас один раз ночевал. Хороший человек. Муж мой его очень уважал.

– А больше никого из его семьи не знаете?

– Нет, детка, никого, к сожалению.

Свекровь замолчала, задумалась.

– Ну расскажите об свекре. Какой он был? – продолжила расспрашивать Ирини, не молчать же. К тому же, ей показалось, свекрови приятно было поговорить о своем прошлом.

– Хороший, добрый. Жалостливый.

Свекровь опять немного помолчала. Видимо опять навалилась нестерпимая боль.

– Знаешь, – вдруг продолжила она, – в тот вечер перед тем, как мужа моего забрали в тюрьму, мы с ним долго сидели у нашего кума в Сочи. Нам надо было на тарантасе добраться еще домой в Адлер; Анечка и покойная Валечка еще маленькие были, а он никак не хотел уходить.

Последние ее слова прозвучали совсем тихо, свекровь с трудом сдерживала слезы.