Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Уж, как потом он всем хвастался, что видел самого Владимира Ильича Ленина!

Савва старался ни в чем не подвести отца. Гордился, что папа его учитель, и его все называли Георгием Федоровичем. Савва гордился, что отец, одним из первых сел за руль, учил других водить машины. И вдруг его не стало рядом, и, вдруг, в их семье сам Савва стал главным, особенно, после того, как мама сломала ногу. Казалось бы, сломанные ноги рано или поздно срастаются, но вот уже прошло три месяца, а с ногой все хуже и хуже. Мать так и не встала с тех пор.

Ирини же ни сном, ни духом не предполагала, что Савва станет ее мужем. И вовсе не мечтала о замужестве. Ей как-то неприятно было и думать, что какой-то чужой молодой мужчина залезет в ее кровать, коснется ее тела. Фу! Ирини передергивало от таких мыслей.

Иногда, с подругами, они обсуждали, кто из греческих девушек и парней самые симпатичные в Осакаровке. Эльпиде никто не нравился внешне.

Мария Ксенексолца призналась, что ей нравятся высокие парни, вроде Поповиди, но не сам, конечно, «Фефа», как они называли между собой Феофана.

Или такие, как Митька Харитониди, Прокопиди Панает, Степан Пимениди или Иринин брат, Харик Христопуло.

– Ну, ладно, твой брат, Харик, высокий и симпатичный, а как насчет Степки – страшилки? Или Савки – у него нос рубильником? – спрашивала Эльпида.

– Так уж и рубильником! – возражала Мария. Как известно, с лица воду не пить! Зато как играет на гармошке!

– Ну да, это у него не отнимешь, – соглашалась Ирини.

Интересно за кого мы выйдем замуж? – мечтательно вопрошала Эльпида.

– А ты за кого хочешь? – сразу уцепилась Мария.

– За кого? Ни за кого!

– Кто возьмет, за того и пойдешь, правда подруга? – засмеялась Ирини, подбадривая смутившуюся Эльпиду.

– А, вдруг, никто нас не возьмет. Что будем делать? – сделала страшные глаза Мария.

Ирини хмыкнула:

– Что будем делать? Радоваться, да жить себе.