Королевство Бездуш. Академия

 — Томас?

— Я беспокоился, Тина, — выдавил щенок.

Ничего, теперь причин для беспокойства у тебя прибавится. Я обещаю.

— Спасибо! — выдохнула она так тепло, что моя жажда убийства значительно возросла. А потом схватила щенка за руку. Я уставился на их ладони.

— Со мной все… хорошо.

— То есть вы, Тина Аддерли, утверждаете, что студент Вандерфилд не причинил вам ни морального, ни физического вреда? — насмешливо прищурился смотритель.

Пустышка прикусила губу, не глядя на меня. Я же смотрел в упор. Ну, давай, скажи.

— Нет, — выдохнула она. — Не… причинил.

— Как скажете, — разочарованно протянул смотритель. — Грин, вам штраф за ложную жалобу и похвала за бдительность. Аддерли и Вандерфилд — штрафы в двадцать синов за беспорядок в столовой. С каждого! Доброй ночи!

Ковыляя, старик удалился.

А Тина вдруг сунула свой жакет щенку, закатала рукав рубашки. И приложила диск, который сжимала в руке.

— Ты хотел узнать уровень моих чар, — поджала она губы. — Смотри.

Я покосился на чаронометр.

— Восемь, — протянул презрительно, увидев результат.

Тина смотрела растерянно и, кажется, удивленно. А потом медленно кивнула и снова взяла щенка за руку.

Совсем глупая. Просто совершенно безмозглая пустышка!

— Да, кстати, — уронил я, рассматривая свои ногти. — Завтра ко мне зайдут друзья. И нам нужна м-м… прислуга. Подносить напитки и закуски. Так что вечер у тебя занят.

— Что? Я не буду прислуживать твоим… приятелям! — охнула она.

— Еще как будешь, — смотрю в ее лицо, а вижу скрещенные с щенком руки. — Завтра в шесть.

— Завтра я еду домой, — хмуро сказала она.

— Мне плевать, — сказал я.

Глава 19

— Тина, с тобой точно все хорошо? — неловко спросил Томас. — Я увидел, как тебя уносят из столовой. Но пока нашел смотрителя, пока написал жалобу…

Я рассеянно кивнула. Губы саднят от жадных поцелуев, щеки горят… И руки чешутся придушить того, кто во всем этом виноват!

— Все в порядке, — вздохнула я.

Остановилась резко посреди пустого коридора.

— Томас, торжественно заявляю, что ты не скучный зануда. Ты благородный, честный, смелый и вообще невероятно замечательный!

— Я? — Томас покраснел, потом побледнел. И забормотал растерянно: — Да ладно тебе, Аддерли, я же ничего не сделал… Вот если бы выбил дверь и с кулаками, а так… всего лишь нажаловался смотрителю.