Король драконов и Принцесса-Апельсин

Потому что иначе Тюнвиль не мог объяснить, что происходит с ним на этом берегу, возле странного города с солнечным названием.

Потом исчезнет всё и никогда больше не повторится – ни этот закат, ни шум моря, ни капельки солёной воды на бархатистой коже, которые хочется осушить губами…

Исчезнет всё, потому что принцесса Хилдьдерика перестанет быть горячей солнечной девой, и станет обыкновенной женщиной…

И этот прекрасный мир перестанет существовать

Неожиданно для себя, Тюнвиль повторил эти слова вслух, и даже больше:

– Мой мир перестанет существовать, – сказал он, глядя в блестящие от слёз и затуманенные от страсти глаза принцессы Хильдерики.

– Что? – шепнула она, словно сбрасывая с себя пелену любовного безумия и медленно возвращаясь на землю с солнечных небес.

– У меня к тебе просьба, – продолжал Тюнвиль, гладя её лоб, щёки, губы кончиками пальцев, и всё чётче понимая, что не готов так быстро расстаться с этим сокровищем, совсем не готов расстаться, – если захочешь уйти навсегда – позови меня.

Море успело трижды накатить на берег, прежде чем принцесса Хильдика поняла, что услышала.

– Ты с ума сошел?! – спросила она потрясенно, и глаза её распахнулись так широко, что ресницы, казалось, достали до бровей. – У тебя власть, сила, красота… Это мне нечего терять.

– Мне не нужен мир, в котором не будет тебя, – сказал Тюнвиль, и всё сразу стало на свои места. – Почему ты не подумала обо мне? Как можно быть такой жестокой, принцесса Хильдерика?

– Жестокой? – произнесла она тоненьким голоском и заплакала – тихо, горько, цепляясь за голые плечи дракона, пытаясь притянуть его к себе поближе.

Она что-то говорила, но Тюнвиль не сразу разобрал – что именно. Но она повторяла снова и снова, и, наконец, дракон понял, о чём этот лепет – принцесса хотела принадлежать ему здесь и сейчас.

Здесь и сейчас…

– Маленькая, пугливая рыбка, – прошептал он, осушая её слёзы поцелуями. – Ведь нужно было так мало, чтобы сделать меня счастливым… Всего лишь сказать, что ты хочешь быть моей…

– Да… да!.

– Не здесь и не сейчас, – сказал он, чувствуя, как страсть постепенно уступает место нежности.

Странное чувство – нежность. Не такое сильное, как страсть, но… в то же время намного сильнее. Это как сравнивать девятый вал во время бешеной бури и ласковый прибой. Первое кажется всеразрушительным, а второе – таким беззащитно-ласковым.