Король драконов и Принцесса-Апельсин

Рихард подошёл и встал рядом, исподлобья уставившись на пленника.

– Принц Альбиокко видел нас связанными, – торопливо заговорил Манчини, глотая слова. – Он судит по справедливости, он этого не оставит…

– Принц Альбиокко был здесь? – почти тупо переспросил Тюнвиль, чувствуя, как в груди начинается настоящая буря. – Вот здесь, сейчас?

Человек быстро закивал и пустил слезу. Тюнвиль с проклятьем отшвырнул его, тот упал и пополз к своим сообщникам.

– Это щенок и тут успел, – сказал Тюнвиль вполголоса. – Если эта мразь не врёт, конечно.

– Не вру! Не вру! – заголосил Манчини. – Он видел!.. Он не позволит!..

Рихард шикнул на него, и тот замолчал, как умер. Остальные тоже притихли, слышно было только сопение, да ещё кто-то шмыгал носом.

– Там была девица, – сказал Рихард, подумав.

– Там был распрекрасный принц, – процедил сквозь зубы Тюнвиль. – Обвешанный золотом.

– Не делай из меня полоумного, – огрызнулся Рихард. – Принц никогда не носил золота. И я бы не перепутал девицу с…

– Хватит уже, – перебил его брат.

– Сидел в кустах и следил за нами? Да ну, – не слишком уверенно предположил Рихард.

– Подслушивал, – догадался Тюнвиль, и лицо у него стало бледным и злым. – И слышал, что я говорил о ней! – он тяжело задышал, и черты лица его еле заметно исказились – будто из человеческой оболочки выглянуло вдруг чудовище. – Он её тогда ударил, из-за меня. А теперь…

– Послушай, ты мне сам говорил… – начал Рихард предостерегающе.

– Я его остановлю, – выдохнул Тюнвиль, глядя на брата невидящими глазами. – Не позволю!

– Не делай глупостей, – только и успел сказать Рихард, как Тюнвиль извернулся всем телом и превратился в дракона, раздирая в клочья одежду, ломая кусты олеандра и молодые апельсиновые деревца, подвернувшиеся ему под лапы.

Рихарда сшибло ударом хвоста, и он, крякнув, улетел на другой конец поляны, врезавшись в пень. Пленники от ужаса перестали даже дышать, не то что сопеть, и вжались в землю, с ужасом наблюдая, как дракон с чешуёй цвета тёмного серебра разворачивает перепончатые крылья, берёт разбег и взлетает над рощей в утреннее небо.

– Вот дурак, – проворчал Рихард, поднимаясь и почёсывая ушибленные бока. – Теперь, значит, мне их до города вести? – он обвёл взглядом лежавших на земле мужчин и рыкнул: – А ну, поднялись! И побежали впереди меня! Кто отстанет, тому сразу ноги отъем!

Второй раз повторять не пришлось.