Командная игра

Но если через десять минут он не будет блестеть, как зеркало, Саманта нас всех здесь съест.

Развернувшись на каблуках, она ушла, оставив нас с Харди наедине.

– Ведешь себя как ребенок, – покачала я головой.

– Ты видела, какие у нее глаза? – хмыкнул он, заметно расслабившись в моем присутствии. – Как у голодной волчицы. Повернешься спиной – с потрохами сожрет.

– А у меня какие? – заинтересовалась я.

Возникла пауза. Уголок его губ медленно приподнялся. Рид придвинул стул, сел лицом к спинке и обхватил ее руками.

– Чего стоишь? Приступай.

Я почему-то подчинилась.

Со спиной было проще. От каждого прикосновения пальцами к его гладкой коже внутри меня словно пробегал электрический ток, оживляя каждую клеточку моего тела. Я ощущала исходивший от хоккеиста жар. И этот чертов брутальный запах – сигарет, кожи и ромового ликера – густой, бунтарский, который окутывал меня, словно объятия пирата. Мои щеки пылали. Сердце стучало в груди так, что, казалось, его было слышно даже на улице.

Но стоило Харди сменить позу, а мне – переключиться на его рельефный торс, хоккеист принялся сосредоточенно наблюдать за каждым моим действием. В его взгляде было что-то похожее на любопытство. Вблизи кубики его пресса оказались еще более впечатляющими. Каждый раз, касаясь их, я больше всего на свете боялась застонать.

– Ты спрашивала, какие у тебя глаза. Теперь я понял… – Он усмехнулся и медленно наклонился вперед.

Последние слова он буквально выдохнул мне в рот, от чего по моему телу пробежала дрожь. Закрыв глаза, я застыла в предвкушении. Секунда. Две. Три. Поцелуя не последовало. Я вздрогнула, когда у самого уха раздался его хриплый голос:

– Ты уже фантазировала обо мне?

Медленно облизав губы, я растянула их в улыбке.

– У меня ученая степень в области запретных фантазий.

Насладиться его реакцией мне не дал внезапно вмешавшийся в наш тет-а-тет повелительный голос Саманты:

– Рид, ты готов?

Вернувшись на место, я еще долго витала в облаках. Мое влечение к Харди было слишком очевидным. И если ничего не предпринять, то со временем оно превратится в реальную проблему. На ум пришло внезапное решение: заменить один недоступный объект другим. Таким же недоступным, но в менее грандиозных масштабах.