Командная игра

Если бы Саманта сейчас ударила хлыстом, я бы даже не удивилась. Это было в ее стиле. Рид поморщился, но просьбу, больше походившую на приказ, выполнил. Устраиваясь поудобнее на стуле, он выпрямил спину и расправил литые плечи. Мой взгляд непроизвольно соскользнул к уже знакомым шести кубикам пресса, затем ниже – к идеальным косым мышцам живота, еще ниже – к спускающейся темной дорожке, и…

О. Мой. Бог.

Клянусь, если я заработаю аритмию, Вивьен в жизни со мной не расплати́ться.

– Как думаешь, они настоящие? – услышала я рядом восторженный шепот Греты.

– Больше похоже на результат пластической хирургии. – Слова как-то сами вырвались из моего рта, а я не успела его вовремя захлопнуть.

Помощница Саманты бросила на меня настороженный взгляд и медленно отошла в сторону.

Класс.

Молодец, Мэдди."

"Продолжай закапывать себя глубже. Пусть все решат, что ты странная. У тебя же нет других проблем.

– Эй, Рид! Поздравляю с победой над «Быками», – промурлыкала Мейсон, приблизившись к Харди, когда Саманта отвлеклась на телефонный звонок.

– Не знал, что Грета любит хоккей, – раздался за моей спиной приглушенный голос одного из ассистентов.

«Скорее, хоккеистов», – мысленно хмыкнула я, отворачиваясь от парочки.

Непонятное чувство, чем-то похожее на обжигающую тоску, засело внутри. Мне не нравилось, как легко Грета флиртовала с Харди. Не нравились расточаемые ею улыбки и смех. Но больше всего мне не нравилось то, что меня вообще это волнует.

Вскоре Саманта вернулась, и все началось по новой – свет, позы, атрибут. Еще через час ей захотелось натереть кожу Рида маслом, чтобы подчеркнуть его внушительные рельефы. Когда Мейсон вручили лосьон, она едва не сплясала победный танец. Но здоровяку, похоже, эта идея совсем не понравилась. Сжав челюсти так, что рот превратился в жесткую линию, он сделался похожим на мрачную тучу, и в том углу, где они находились, разгорелся нешуточный спор.

Поднявшись со стула, я подошла ближе и услышала грубый голос Рида:

– Повторяю, я не подписывался на это дерьмо!

– Брось, это всего лишь масло, – суетилась вокруг него Грета.

– Я что, по-твоему, гребаный блинчик?

Я поджала губы, стараясь не рассмеяться. Грета закатила глаза. На ее лице вспыхнуло раздражение.

– Ладно, – процедила она сквозь зубы и сунула мне в руки банку с маслом. – Я сдаюсь. Разбирайся с ним сама.