Командная игра

Мэдди не заметила угрожающей «приблизишься-к-ней-и-тебе-конец» улыбки, которая растянула мои губы. Клянусь богом, я старался вести себя адекватно, но ревность была такой сильной, что меня буквально подбрасывало на месте.

Офицер поднял на куртке воротник, защищаясь от ветра, и откашлялся:

– Думаю, мне пора идти. Я позвоню тебе, Мэдс.

– Не позвонишь, – произнес я тоном, не оставляющим возможности для возражения.

Коп с яростью посмотрел на меня. Его челюсть не выдержала бы удара моего кулака, и мы оба это знали, поэтому он поступил так, как поступил бы любой, у кого есть мозги, – отвернулся, чтобы уйти.

Когда мы с Мэдди остались наедине, она повернулась и сердито посмотрела на меня.

– Ведешь себя как говнюк и даже не краснеешь.

– Не умею. У меня этот ген отсутствует.

Я натянул ей на голову капюшон и провел костяшками пальцев по ее румяной щеке. Когда Мэдди отстранилась, я почувствовал необъяснимый укол разочарования.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она.

– Хотел бы я знать.

Мэдди нахмурилась, и я продал бы душу, чтобы узнать, о чем она думала в этот момент.

– Где Ролло?

– С няней в бассейне.

На ее лице промелькнуло изумление.

– Этот парень живет лучшую жизнь.

– Породе хаски требуется много внимания и физических упражнений, поэтому у Ролло есть своя фитнес-няня, которая каждый день бегает с ним в парке, да и в целом проводит с парнем много времени, пока я летаю по штатам.

– С кем?

– С няней Ролло, – ответил я. – Элли сказала, что ты заходила к нам, когда меня не было дома, и несла какую-то чушь про больного дедушку. Она знает, как ты выглядишь, Мэдс. Видела наши совместные снимки.

– Боже мой… – Мэдди ущипнула себя за переносицу. – Но она была голой! То есть в халате. И я подумала…"

"– Что мы трахаемся? – уточнил я, приподнимая бровь. – Элли была в халате, потому что принимала душ после очередной адской прогулки с Ролло, который считает своей священной миссией показать любимой няне все самые грязные места в округе.

Мэдди посмотрела на меня так, словно это была самая глупая вещь, которую она когда-либо слышала, но от меня не ускользнул румянец, вспыхнувший на ее щеках.

– Пф-ф-ф… Вот еще.