Князь из будущего. Ч. 2

Кубрат, знакомый с обычаем этой охоты, подскакал к умирающему сайгаку и одним движением ножа перерезал ему горло. Хлынувшую кровь он собрал в деревянный ковш, из которого дал напиться гепардам. Таков был ритуал, скреплявший связь человека и зверя. Он вырезал лучшие куски мяса и дал их благородным животным, которые теперь будут служить только ему. Гепарды приняли подношение как должное, внимательно поглядывая на незнакомого человека, от которого исходил острый запах костра и лошадиного пота.

Гомонящая кавалькада возвратилась в родное кочевье, где уже благоухал жареный баран, кипел котел с вареным мясом, а женщины хлопотали, накрывая длинный, высотой в две ладони стол, обложенный мягкими подушками.

Тут будет пир, а после пира и случится тот разговор, ради которого Стефан приехал в эти дикие земли."

"Два десятка юрт, широко вставших в безбрежной ковыльной степи, были домом, где жили близкие родичи Кубрата и семьи ханских нукеров. Неподалеку паслись его стада, основа процветания народа болгар. Низкие мохнатые лошадки, что не боялись лютых степных морозов, и отары баранов, которых охраняли крупные псы аланской породы, опасные даже для волка.

Так жили все степняки, и болгары не были исключением. Здесь всё было в новинку Стефану, и он впитывал информацию всеми чувствами сразу. Чумазые лица и запах немытых тел не слишком удивили его. Как тут мыться, когда вокруг необъятная степь? Кони, люди и мохнатые псы, все они пахли примерно одинаково, живя одной большой семьей. Болгары почти не ходили пешком, и подобно всем кочевникам, даже десяток — другой шагов до соседней юрты ехали на коне, что равнодушно щипал траву неподалеку от жилья. Кони были послушны, словно собаки, прибегая на свист хозяина. Неспешная жизнь этих простых и добродушных людей безмерно удивила Стефана. Они обнимали своих детей, играли с собаками и пели, когда ткали пряжу из овечьей шерсти. Все было до боли знакомо, как будто они были самыми обычными людьми, а не кочевниками-гуннами, исчадиями ада, именем которых пугают маленьких детей в Империи уже не первую сотню лет. Осознание этой простой мысли что-то перевернуло в голове Стефана, который только-только начал постигать многообразие мира, и то, что истина может быть не одна, и зависит от того, кто говорит, когда и с какой целью. Ведь улыбчивый ханский нукер, который весь путь, что они проделали до кочевья, тянул какую-то протяжную песню, попав в имперские земли, превратится в беспощадного убийцу, насильника и грабителя.