Ключи судьбы

Короткая купальская ночь вошла в свою недолгую силу: стояла полная тьма, лишь белый месяц смотрел с высоты.

Свежий воздух волной ударил в грудь, Величана покачнулась. Виданка поддержала ее.

– Ну, доченька, поймали мы с тобой звезду летучую, – сказала волхва. – Пойдем теперь папороть-цвет брать.

– Какой… цвет… – Величана с усилием пыталась собраться с мыслями. – Я видела… старого и молодого… разом…

– Да что ты говоришь? – успокаивающе возразила Виданка. – То мой старый домовой был, в углу. В сию ночь вылезает он из печи и ждет себе супротивника.

– Но я слышала голос! Это был мой муж!

– Э, голубка, да ведь домовой каким хочешь голосом говорить может! И облик любой на себя принимает, какой ему пожелается. Князь в нашей земле всех старее – вот домовой его облик и берет, себе на забаву. По се поры старый чур всякого одолевал. А что ныне будет… не знаю. Только нам рядом быть нельзя.

И Величана пошла за ней – прямо в лес. Давящее чувство опасности исчезло, ее больше не страшила темная чаща. Самое жуткое осталось позади, в избушке, где готовились сойтись в схватке два века – старость и юность Етона плеснецкого.

* * *Тьфу ты, леший! Попался на приманку, как щенок. Но признавать свою глупость и бежать было поздно, да и к чему? Рысь прислонился к бревнам стены возле дверного косяка и с вызывающим видом скрестил на груди руки.

Етон снял шапку и положил на лавку возле себя.

– Подойди, сынок! – почти ласково позвал он. – Не бойся.

– Чего мне тебя бояться, беззубого… – бросил Рысь.

В его умолчании так ясно слышалось презрительное «беззубого пса», что Етон вздрогнул. Сколько ни крепился он перед этой встречей, понимая, что без некоторого смирения не достигнет своей цели, все же выносить презрение заносчивого щенка, подобранного мало не в звериной норе, было тяжело потомку конунгов и князей.