Клятва рыцаря

Хорошие новости распространяются не так быстро, как плохие.

— Да. А теперь давай спать, Элспет. На рассвете мы должны снова тронуться в путь.

Элспет пробормотала что-то, выражая согласие. Она очень устала, но чувствовала, что уснуть сразу ей не удастся, поскольку в голове бродили разные мысли. Она была рада, что Кормак перестал говорить, так как его низкий проникновенный голос вызывал у нее непреодолимое желание прикоснуться к нему. Пусть она и решила соблазнить этого мужчину или хотя бы попытаться сделать это, сегодняшняя ночь была не самым подходящим временем для начала игры.

Они оба были слишком утомлены и насторожены не только из-за возможной погони, но и по отношению друг к другу. Прежде всего Элспет уже не была тем ребенком, которого он знал много лет назад, а Кормак — милым юношей, покорившим сердце маленькой девочки. Инстинкт подсказывал Элспет, что Кормак — ее половина, ее любовь, но она сомневалась, что он чувствовал то же самое. Кроме того, будучи девственницей, она хотела дать себе время для принятия окончательного решения по столь важному для нее вопросу.

Кормак, со своей стороны, с трудом заставил себя повернуться спиной к девушке, свернувшейся под одеялом всего в футе от него. Он никогда прежде не испытывал такого влечения к другой женщине, кроме Изабель, и с тревогой осознал, что прошло уже много лет с тех пор, как его возлюбленная пробуждала в нем такую же неистовую страсть, которую он сейчас испытывал к Элспет. Возможно, такую реакцию вызвало длительное воздержание.

Он очень давно не общался с Изабель или какой-либо другой женщиной. Может быть, если он в конце концов уступит своему желанию, оно на время притупится."

"Кормак тихо выругался. Бывало, ему приходилось месяцами, а иной раз и больше года подавлять свое желание. Но иногда он все-таки проявлял слабость и поддавался искушению, после чего чувствовал некоторое облегчение. Если бы сейчас здесь оказалась какая-нибудь другая женщина, он сделал бы то же самое, чтобы унять ноющую боль в паху, но с Элспет он не мог позволить себе этого.

Он был у нее в долгу, да к тому же Мюрреи воспитывали ее в строгости и она, несомненно, еще девственница. Нельзя лишить эту девушку такого драгоценного дара только для того, чтобы успокоить свой зуд, каким бы сильным он ни был. Скоро он снова увидится со своей Изабель, и она удовлетворит его потребности.

«Все дело в одиночестве», — подумал Кормак, закрывая глаза и чувствуя, что засыпает.