Хозяйка старой усадьбы

Я всегда робела в присутствии этой строгой женщины. Сейчас её высокий красивый лоб хмурился. В молодости она, видимо, была очень хороша собой, даже годы не смогли стереть с её лица утончённые благородные черты.

В руках мать-настоятельница держит исписанный лист бумаги, но стоит мне войти, как она брезгливо отбрасывает его от себя. Тонкие красивые пальцы нервно выбивают дробь по краю дубового стола.

Взмахом руки она отсылает Фёклу из кабинета, мы остаёмся вдвоём в большой уютной комнате. Под ногами мягкий пушистый ковёр, у стены пылает камин, от него по комнате расходится приятное тепло.

— Каталина! Дитя моё, твой батюшка вновь прислал письмо, в коем извещает нас, что дома тебя ожидает жених. Придётся тебе вернуться к батюшке.

Я падаю на колени к ногам этой властной женщины, причитая:

— Матушка! Не отсылайте меня, мой дом здесь!

Что-то словно дрогнуло в лице этой женщины и она уже более мягким тоном продолжила:

— Дитя моё, я всецело на твоей стороне, но батюшка ваш грозится жалобой королю, если ты завтра же не отправишся в путь.

Словно в подтверждение её слов, открылась дверь и на пороге появилась сестра Лусинда. Одновременно с этим зазвонили колокола, созывая всех на утреннюю молитву.

Звон стоял такой, что я подскочила на кровати, озираясь в темноте. Спросонья не поняла где я и что случилось.

Проморгавшись, увидела светлый прямоугольник открытой двери, а в нём сестру Лусинду с подушкой в руках. У её ног лежал таз, свалившийся с табурета, когда она открыла дверь.

Из коридора послышалась ругань. Кажется, мы перебудили весь этаж!

— Сестра? Вам что-то нужно?

Постаралась сказать это твёрдым голосом, потому что прекрасно понимала, что ей было нужно. Дверной засов выбит, и качается на одной петле. А в руках сестра мнёт подушку так, что из неё труха сыплется.

Нянюшка соскочила с кровати и воинственно вытолкав сестру из комнаты, прикрыла дверь. Из коридора всё ещё доносились ругательства, которым я только порадовалась, авось при свидетелях сестра побоится сюда вернуться.

Сидела на кровати, подтянув колени к подбородку, и напряжённо всматривалась в дверь. Сон как рукой сняло.

Нянюшка вернулась нескоро, зато очень довольная. Велела мне собираться.

— Сейчас выезжаем, не будем утра дожидаться. Касьян лошадь запрягает. К обеду уже и дома будем.

Вот и хорошо! Оставаться в комнате без запора было откровенно страшно. Уж лучше в повозке, которую я уже считала частью родного дома.