Мой большой... Босс

Разве так бывает?

Я хочу, чтоб прекратил, немедленно, немедленно прекратил, я же сейчас на кусочки… Я же сейчас не выдержу…

Ах, если остановится, я точно умру! Точно-точно!

— Давай, русалочка, еще покричи, так хорошо у тебя выходит…

Зачем он остановился? Зачем он… Напряжение, скопившееся в теле, проходит судорогой от низа живота до кончиков пальцев, я не могу понять, как унять эту дрожь, выматывающую, заставляющую сходить с ума и безостановочно хвататься то за подлокотник дивана, то за спинку, ладони влажные, скользят, и ощущение, что я тону, умираю, и, если мне сейчас не помогут, то ничто не спасет от падения в бездну.

— Скажи, что ты хочешь, русалка…

Он издевается! Он просто убить меня хочет!

Биг Босс что-то делает там, касается нежно-нежно… А мне не надо нежно! Мне надо — как до этого! И даже сильнее! Сильнее!

— Скажи-и-и-и… Давай, русалка, давай… Хочешь кончить? Скажи.

Он… Он мучитель! Он — зверь! Как так можно?

Темирхан опять прижимается губами внизу, целует так, как до этого в губы целовал… Нежно, опять нежно! Не надо нежно! Сильнее!

— Ах…

— Хорошо, русалка, хорошо… Давай еще разочек, скажи, что хочешь…

Горячие губы скользят выше, целуют дрожащий, сжимающийся в спазмах невыраженного желания живот… И это, оказывается, тоже эрогенная зона! Боже, я столько не знала о себе… Боже… Он меня убьет… Он меня просто убьет.

Пусть убьет.

Это так сладко.

Он меня мучает, мучает и мучает своими прикосновениями, пальцами, губами, дыханием обжигающим, доводя до крайности раз за разом и… останавливаясь!

Да даже в инквизиции ведьм пытали менее изощренно!

Я уже стону без перерыва, без остановки, выгибаюсь, судороги сладкие, томительные, все сильнее, все чаще… Губы все искусаны, сухие совсем… Хочу сама добраться, сама закончить эту пытку, но ужасный, гадкий, сумасшедший Биг Босс перехватывает мои пальцы, не пускает!

А затем его лицо опять оказывается напротив моего, горячая кожа груди касается моей, раскаленной, и это взрыв! Безумие!

Он смотрит мне в глаза, серьезно и одновременно бешено, шепчет в пересохшие губы:

— Кончить хочешь, русалка? Скажи?

— Да-а-а… — выдыхаю я, не соображая уже ничего совершенно… Зрачки Темирхана расползаются на всю радужку, он прижимается к моим губам и одновременно что-то делает там, внизу, пальцами, так, как надо, как мне сейчас остро необходимо!

И меня поглощает милосердная тьма.