Миллион оттенков желтого

Не Гауди, в общем, — резюмировала тетушка, без восторга осматривая распиаренную новую достопримечательность с лавочки.

Зато Марфинька, забыв печаль и скорбь, потребовала фотосессию на фоне мозаичных стен, гармонирующих с ее нарядом по цвету, и утащила с собой Ирку в качестве фотографа.

— Да и обычный питерский двор — не ландшафтный парк. Зато какие возникают контрасты! — Я тоже огляделась.

Девушка на каблучках пронесла мимо нас бугристый мусорный пакет, что-то бормоча то ли себе под нос, то ли в телефонную гарнитуру.

И все это на фоне пестрых мозаичных фигур и панно.

— Любопытный перформанс получается, — согласилась тетушка и помахала Марфиньке, вставшей меж поддерживающих навес над крыльцом фигур невнятных очертаний — то ли атланты с плохо выраженной мускулатурой, то ли тощие медведи на задних лапах.

Атланто-медведики были окраски «вырви глаз»: один красно-синий, второй — изумрудно-лазурный. Лавандово-фиалковая мадам смотрелась рядом с ними как родная.

— Спасибо, что привела нас сюда, отвлекла Марфиньку. — Тетушка благодарно улыбнулась мне. — В трагической роли скорбящей девы она довольно утомительна.

— А насколько искренна?

— Не скажу с уверенностью. — Тетя Ида тонко улыбнулась. — Но точно знаю, что моя дорогая подруга давно искала повод выгулять эту лавандовую шляпку с вуалью.

Я понятливо кивнула.

— Но не надо думать, что это сплошное притворство, — тут же добавила тетушка. — У Марфиньки с Фердинандом были долгие и сложные отношения, весть о его смерти произвела на нее глубокое и сильное впечатление.

— А на могилку вы уже съездили?

— Не настолько глубокое и сильное, — уточнила тетушка. — Или просто Марфиньке оказалось важнее поддержать живую Галину, чем почтить мертвого Федора.

— А какие отношения у нее были с Галиной?

— Не столь долгие, поскольку та далеко не сразу узнала об этой связи, но не менее сложные.

— Спасибо, что предупредила. Будем готовы ко всему. — Я встала с лавочки и позвала фотографа с моделью: — Пора! Федоскина уже, наверное, дома.

Мы вернулись на исходную позицию у дома на Гагаринской и там разделились.