Каролина

Решив ускорить события и приблизить желанный миг, Каролина нагрела кастрюлю воды, отыскала кусок щелочного мыла, пошла в сарай, дала корма лошадям и выпустила их погулять. Дождь уже прекратился, и сквозь осенние тучи иногда пробивались лучи солнца. Каролина немного постояла на пороге, наблюдая за лошадьми, потом снова вошла внутрь, сняла с крюка жесткую щетку и направилась к закопченному котлу.

Каролина изо всех сил терла стенки щеткой, то и дело подливая горячую воду и стараясь дотянуться одной рукой до дна котла.

Другой она держалась за его край.

Вдруг девушка услышала, как дверь сарая захлопнулась. Решив, что пришел Алекс, она попыталась выпрямиться, но тут кто-то больно схватил ее за волосы и рывком поставил на ноги. С другой стороны котла на нее в упор смотрели узкие желтые глаза, чем-то мучительно и пугающе знакомые. Тот, кто стоял за спиной Каролины, так сильно ударил ее, что она, прикусила губу, стараясь подавить крик.

Двое мужчин заговорили между собой по-немецки.

Желтоглазый был тощим, как жердь, с крючковатым носом и узким красным ртом. Его напарник, не выпуская волос Каролины, зашел спереди, чтобы получше рассмотреть девушку. Он оказался плотным пучеглазым коротышкой с толстыми губами, которые то и дело нервно облизывал, На незнакомцах были грязные желтые бриджи, потрепанные черные шинели и треугольные шляпы. Каролина заметила у них сабли и какую-то красную одежду под распахнутой шинелью коротышки.

Девушка догадалась, что это гессенцы — немецкие наемники, о которых ей рассказывал Алекс.

Видимо, они говорили о ней, и грязный смысл их беседы не вызывал сомнений. Коротышка снова дернул ее за волосы и внезапно прижался губами к ее шее. Каролину передернуло от омерзения. Она бросила на них уничтожающий взгляд, но оба лишь громко загоготали. Тощий неожиданно вытащил длинный кинжал, приставил его к горлу девушки, усмехнулся, обнажив гнилые зубы, и сделал знак своему приятелю. Тот выпустил из рук волосы Каролины, и она сразу услышала, как участилось его дыхание. Почему-то это испугало ее еще больше, чем приставленный к горлу кинжал. Девушка поняла их гнусные намерения и решила сопротивляться до конца. Но, взглянув в желтые глаза тощего солдата, она не увидела в них ничего человеческого. Не оставалось сомнений, что он готов убить ее без малейших колебаний. И тут в Каролине проснулась безумная жажда жизни, и она перестала сопротивляться.