Каркуша или Красная кепка для Волка (СИ)

— Вот как… — чуть помедлив, заставила себя стоять прямо, не горбится и даже виду не подавать, какой безысходностью душат меня все его слова. И, едва заметно поморщившись, я все-таки полюбопытствовала. — И что же включает в себя ваше… Досудебное соглашение?

— Все очень просто, Мирослава, — улыбка стала чуть шире. Эрнест Степанович непринужденно поправил галстук и вновь сжал локоть своей подопечной, удержав ее от ненужных и неосмотрительных действий. И самое странное то, что она послушно закрыла рот, отступив в сторону.

А адвокат, не замечая моего подозрительного взгляда на его клиентку, продолжил говорить:

— Вы отказываетесь от опеки над братом в пользу своей матери. Предоставляете свое согласие на прописку и проживание в вашей общей квартире и активно содействуете в восстановлении родительских прав вашей матушки… Ну и платите алименты, конечно же.

— Стесняюсь спросить, с какого ху… — запнувшись, я все же смогла проглотить нецензурные слова, так и вертевшиеся на языке. И переформулировала вопрос, максимально корректно.

 — В смысле, с чего это?

— Ну как же, Мирослава? Именно вы поспособствовали тому, что бы ваша мать оказалась в больнице на незаконных основаниях, я думаю, вполне очевидно, что такое требует компенсации. Как материального, так и морального вреда, — еще одна снисходительная усмешка на лице мужчины была полна осознания собственного превосходства. И, словно этого было мало, Эрнест Степанович не преминул напомнить мне о моем же незавидном положении в этой борьбе.

 — И помните, Мирослава. Не смотря на все ваше желание, у вас нет ни сил, ни средств, ни хоть каких-то связей, что бы выйти на открытое противостояние. Так что мой вам, бесплатный, совет… Примите все условия соглашения и не пытайтесь ничего изменить. Вам же лучше будет.

Первым порывом было просто и не затейливо врезать по роже. От души, как парни учили и тренировали, ставя удар, что бы я всегда могла за себя постоять если что. Но сжав кулаки так, что побелели костяшки, я с минуту молча пялилась на мужчину.

Чувствуя, как меня неумолимо пробивает на нервный смех, с привкусом долбанной, точно сейчас не нужной истерики. А еще я вдруг четко поняла, почему этот Альцгольд выбрал именно мою мать.

Они безумны. Оба. Нет, не в плане диагноза или поведения, точно нет. Они безумны в глубине души, в своем характере и желаниях. И взгляд у адвоката подходящий, лишенный даже намека на человечность и осознание, что ты творишь и для кого.