Каркуша или Красная кепка для Волка (СИ)

Но то ли интуиция у меня не вовремя проснулась, то ли материнский инстинкт аукнулся, то ли еще какая фигня…

Включив кран с холодной водой, я неловко, одной рукой, плеснула на лицо и потерла глаза, пытаясь взбодриться. И нахмурилась, глядя на собственное бледное отражение в зеркале. Конечно, Марк был далеко не подарок. Но почему-то, глядя на него, я не видела в нем того самого, живущего праздной жизнью мажора. Он любил и умел тратить деньги, пропадал в клубах, обожал дорогие иномарки и брендовые вещи, да.

"Только это было как въевшаяся под кожу маска, за которой ощущалась пустота и безграничная, удушающая усталость. Словно ты делаешь все по устоявшейся, давно уже опостылевшей привычке. Удовольствия нет, куража нет, адреналина нет. Ничего нет. Но из каких-то собственных мотивов ты продолжаешь, то ли пытаясь разрушить все, что осталось вокруг тебя, то ли самого себя.

И порою, видя бездушный, пустой взгляд Марка я все больше склоняюсь ко второму варианту. Потому что такой взгляд я уже когда-то видела.

Тряхнула головой, отгоняя ненужные воспоминания. Переоделась в потертые джинсы и свободную толстовку, поверх светлой майки, пряча поврежденную руку в кармане, и вернулась в спальню. Хаски всей толпой развалились на кровати, дружно вскинув голову на звук моих шагов. Столько надежды и предвкушения было в этих хитрых глазах, что, не выдержав, я тихо рассмеялась, убирая волосы в свободный узел на затылке.

— И что мне с вами делать-то? — сунув телефон в карман, я напялила кеды, выходя в коридор. А осознав, что банда осталась в комнате, остановилась на полпути и сделала пару шагов назад, заглянув в комнату. — Ну и чего сидим, кого ждем? За мной!

Радостный лай и топот лап стал мне ответом. На улицу меня чуть не вынесли, хорошо успела вовремя прилипнуть спиной к стене, пока псы, играясь и задирая друг друга, неслись напролом во двор. После чего, уже привычно засунув руки в карманы кофты, неторопливо пошла следом за ними.

Правда, если я надеялась побыть одной, подумать там, поразмышлять над тщетностью бытия, то стоило бы наняться к кому-нибудь другому. Тому, кто не будет так спокойно подпирать плечом стену дома, улыбаясь легко и почти нежно, прикрыв глаза и скрестив руки на груди. Тому, кто не станет чутко прислушиваться к моим шагам, поим словам и вообще, не будет так заинтересован в моей скромной, неказистой персоне.