КаМаЗ и Ч.М.О.

И единственное, за что я тебя трогал, это волосы, пока ты рыгала в унитаз. А колени у тебя в мясо, потому что нехер бухой на каблуках по лестницам бегать.

— Правда? — выдохнула я с таким облегчением, что снова закружилась голова.

— Что я тебе про карася говорил?

— Вы еще про кошку с дохлой мышкой говорили.

— Одна херня. Не было у нас ничего и не могло быть.

— Почему? — его интонация покоробила. Мог бы и более интеллигентно сказать, что я не ахти.

— Теперь тебя не устраивает, то у нас ничего не было?! — выгнул он бровь.

Грубиян!

— А как вы…? Почему вы оказались рядом со мной и у меня дома?

— Не поверишь, Маруся, — прошел он мимо меня в прихожую, где начал надевать верхнюю одежду. — Как раз с коллегами перемывал тебе косточки, а тут ты пьяная на барной стойке запела.

— Я пела на барной стойке?!

Хоть обратно под плед беги.

— И танцевала.

Кошмар!

— Михаил Захарович, а вы никому не расскажете?"

"— Прямо сейчас приеду домой и напишу большое сообщение в родительский чат, — ответил он невозмутимо.

— Не нужно никому ничего рассказывать, — едва ли не расплакалась я. — Я больше так не буду.

— Точно? — спросил он строго-строго. Даже брови свёл так, будто они сейчас срастутся в одну.

— Точно. Никогда-никогда. Только не рассказывайте никому, а я клянусь, что больше не вызову вас в школу, даже если Артём будет вести себя хуже некуда.

— Ты реально думаешь, что я буду шантажировать тебя этой херней?

— Нет? — спросила я с надеждой.

— Ты не в школе набухалась. А то, как ты проводишь свое время вне работы, ни меня, ни кого-либо волновать не должно. Но в следующий раз бухай хотя бы с подружкой какой-нибудь. Не факт, что в следующий раз без трусов проснешься из-за того, что в душе помылась.

— Хорошо. Но я больше не буду.

— А это уже не моё дело. Но мне лучше больше не попадайся.

— Не буду. В смысле, пить больше не буду.

— Угу, — выдохнул мужчина устало, не имея ко мне более никакого интереса.

С подружкой! Точно! Она, наверное, там с ума сходит.

Зная себя, я точно не могла ей не позвонить. И звонила я ей, наверняка, в разных стадиях своего незапланированного опьянения.

Не в ладу со своими руками и дурной похмельной головой, кое-как нашла свой телефон в дебрях сумочки.

И… бинго! Тридцать семь пропущенных от Лены.